Рады приветствовать вам в Монреале, дорогие друзья. Главной новостью сентября, конечно же, становится начало учебного года в Стоунбруке. Город заполонили толпы студентов, которые радуются очередному учебному году. Стоунбрук как всегда рад открыть свои двери всем желающим. С приходом осени закрываются летние терассы кафе и ресторанов, но это не повод грустить, ведь как приятно сидеть в теплом заведении, когда на улице дождь. Группа "Street Dogs" объявляет даты концертов в родном городе, так что не упустите эту замечательную возможность! Кстати, обращаем внимание горожан на ужесточившийся комендантский час, ведь в городе участились криминальные преступления. Полиция убедительно просит сообщать обо всех случаях по горячей линии.
Температура воздухе не опускается ниже +8 градусов тепла ночью и + 14 градусов днем. Также столбики термометров не поднимаются выше +19 градусов. Высокая влажность воздуха, частые осадки, сильный юго-западный ветер.
Kessedi Fox
Главный и самый добрый администратор. Супер скилл - призывать всех к порядку. Ответит по всем вопросам, поможет во всем разобраться и научит вас быть лапочками.

Dominica Bren
Суровая мать всех игроков. Занимается начислением зарплат и тайной разведкой. Обращаться по вопросам можно, но осторожно.

Gabriella Crawford
Главный судья во всех спорах, конкурсах и выборах. Серый кардинал проекта. Помочь сможет, если правильно попросите.
Кристина Фролова
Лучшей девушкой месяца у нас становится Кристина. Хрупкая с виду девушка, но мало кто знает, сколько внутри нее скрывается мужества и силы. Несмотря на то, что с ней произошла страшная трагедия, она не опустила руки, а боролась до самого конца!
David Becker и Eleanor Carter
Уже не в первый раз эти двое становятся парой месяца и это не удивительно. Любовь, окруженная условностями, предрассудками, ядовитыми сплетнями, но несмотря на это такая трогательная и живая. Смотря на них понимаешь, что высокие чувства, это вовсе не выдумка, а реальность.
Nicholas Maguire
Кто-то может назвать Ника брюзгой и снобом, но его студенты точно знают, что за каждого из них он будет бороться до самого конца и сделает все возможное, чтобы помочь. Ник ответственный, исполнительный и добрый человек, просто нужно разглядеть это под маской сарказма и цинизма.
Katrina Williams
Награду за лучший пост месяца получает эта очаровательная, хрупкая девушка. Выданная замуж за одного из самых загадочных и жестоких вампиров, она не опустила руки, а с гордо поднятой головой приняла свою судьбу. Ее мужество и готовность идти на жертвы ради семьи просто поражает нас.
Minami Shiro и Maya Anderson
Встреча потомственного оборотня, полицейской ищейки и обычной девушки подростка, началась с его крика и ее испуга. Но что случится, если в этой девчонке с огромными глазами он вдруг начнет видеть нечто гораздо большее? И как поступить, если ее страх и осторожность, не позволят ей сбежать?

Dawn of Life

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dawn of Life » Госпиталь "Johns Hopkins" » Личные кабинеты врачей


Личные кабинеты врачей

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s9.uploads.ru/rBHX6.jpg

0

2

Я как будто потерялась в пространстве, оказалась в каком-то вакууме, из которого никак не могу найти выхода. Мне было плохо. Плохо морально, плохо физически, а душевно настолько отвратительно, что не было слов, чтобы все это описать. Больше всего мне хотелось, чтобы этот кошмар наконец-то закончился. Меня будто опутало невидимыми нитями, а теперь разрывало на тысячи маленьких кусочков. Мне хотелось закричать, остановить все это, но слова застревали где-то на уровне горла и сколько бы я не открывала рот, оттуда не доносилось ни единого звука. Многие писатели-романисты утверждают о том, что любовь - это самое теплое, светлое и прекрасное чувство на свете, но я лучше других знала, какую чудовищную, зачастую непереносимую боль она приносит. Каждый день. Каждый день встречаться глазами с человеком, которого ты любишь так сильно, что он постоянно живет в твоих мыслях. Встречаться глазами и расходиться по разным сторонам коридора, как будто вы никогда не были чем-то большим, как будто ваша история не была написана на полуистлевшем пергаменте, в отблесках огарка свечи.
Мы пытались остановить Стива, но будто в каком-то кошмарном сне он кричал, замахивался, бил и снова кричал. Я попыталась остановить его, птицей бросившись наперерез, но меня лишь оттолкнули в объятия родных, сестринских рук. Больно. Каждый удар как будто били по моему лицу, как будто эта тяжелая, любимая с детства ладонь, наносила мне все новые увечья. Я сама не услышала своего крика, перемешанного со слезами. Я будто со стороны наблюдала, как высокий парень вновь заносит руку для удара, а девушка становится под удар, бессильно дрожа от жалости, ярости и боли. Я не могла скрыть слез.
- Перестань Стив! Все, хватит! Уходи!
Меня душили эти бесполезные слезы, к которым он должен быть равнодушен, но я вижу по его глазам, что это не так. Мои ноги так ослабели, что я еле держусь на них. Я вытираю слезы краем рукава халата, чтобы достать из кармана платок. Делаю пару шагов по направлению к профессору, понимаю, что на нас из сотен окон наверное смотрят любопытные зрители, но мне наплевать. Я поднимаю голову и заглядывая в его глаза, осторожно убираю кровь с уголка губ. Ей не место на его лице.Мои глаза встречаются с его и я будто бы не замечаю остального мира. Краем уха я слышу, как Лекси убеждает Стива уйти, боковым зрением вижу, как она буквально тащит его в двери соседнего корпуса и мы остаемся наедине. Больше ничего не слышу. Никаких звуков, никакого шепота за спиной. Только мы. Только наше дыхание в унисон. Интересно, а сердца у нас тоже в унисон бьются? Когда мужчина перехватывает мою руку, чтобы убрать от своего лица я чувствую, как мир внутри меня рушится, падает к моим ногам. Да, все так и должно быть. Я сама сказала, что нам лучше расстаться, я сама ушла, ни разу не обернувшись. Я не имею права касаться его, не имею права стоять рядом. Я опускаю голову, пытаюсь найти в себе силы, чтобы извиниться, чтобы что-то сказать, но не могу. Не могу произнести и звука, а в следующий момент он тянет меня за руку. Краткий миг, доля секунды и вот я уже оказываюсь в родных, до боли знакомых объятиях. Сначала я замираю, замираю не в силах даже пошевелиться. Полной грудью вдыхаю его запах, уткнувшись ему в грудь, ощущая его руки на своей талии, его подбородок на своей макушке. Я должна отстраниться, а он должен оттолкнуть меня, но этого не происходит. Я приказываю себе не плакать, приказываю себе развернуться и уйти, но не получается. Ноги будто бы приросли к земле.
Я не знаю, сколько времени проходит, но нахожу в себе силы отстраниться, а после взять его за руку, рукав халата которой тоже алел россыпью пятен его крови. Боюсь поднять глаза.
- Тебе надо сменить халат. И приложить лед к лицу. Пойдем.
Он не сопротивляется, так что я веду его на второй этаж, в его кабинет, не обращая внимания на редких встречных, что попадаются нам. Казалось бы, что шепотом полнятся даже стены. Ядовитый, язвительный, он разъедает их, заставляя осыпаться  к нашим ногам, но сейчас это не важно. Мы просто идем вперед. Когда дверь его кабинета закрывается за нашими спинами, то мир вокруг будто стихает и все что там - за дверью, просто перестает существовать. Я мягко подвожу Дэвида к дивану, убеждая сесть, а потом иду к аптечке чтобы достать антисептик. Слышу, как он снимает испачканный халат, но будто специально задерживаюсь, чтобы не оборачиваться. Разумом я понимаю, что мне нужно бежать из его кабинета, что слухи уже разносятся вокруг нас с бешеном скоростью, но сердце приказывает мне остаться. Возвращаюсь к дивану и сажусь рядом, на этот раз стараясь избегать взгляда в его глаза. Смочив антисептиком ватку я осторожно дотрагиваюсь до его губы. Он даже не морщится, чувствую на себе его внимательный взгляд, но приказываю себе не смотреть ему в глаза. Я должна просто сделать это и уйти, но когда рука опускается, я уже не могу себя контролировать. Слезы потекли по лицу - горячие, соленые, я не могу их сдержать. Повинуясь внезапному порыву я обнимаю его, уткнувшись лбом в его плечо и рыдания просто разрывают меня на части. Я никогда не плакала перед ним, он видел лишь слезы, которые я смаргивала, чтобы оставаться сильной, но я больше не могла поддерживать в себе силы. Мне неоткуда было их черпать.
- Я так не могу. Не могу больше.
Я захлебываюсь воздухом, собственными слезами, его запахом. Он снова обнимает меня и я слышу его тихий, размеренный голос. Он извиняется, извиняется передо мной и я отчаянно качаю головой, поднимая к нему заплаканное лицо.
- Это не твоя вина. Я знаю это, и знаю что нам лучше вообще не видеться, но я не могу так. Не могу уехать, не могу тебя оставить. Даже.... Даже если умом я все понимаю, но сердце не отпускает.
Я снова точно завороженная, смотрю в его глаза. Там столько боли, столько тоски и одиночества, что мое сердце разрывается от любви и жалости. Мне хочется оградить его от всего этого, защитить от той, кто разрушает всю его жизнь. Пусть его считают замкнутым и нелюдимым, пусть его называют бессердечным, пусть люди избегают смотреть ему в глаза, я знаю, что он совсем другой. Я знаю его так, как никто не знает. Потому что он впустил меня в свою жизнь, потому что он позволил мне быть рядом. Он говорит со мной, вытирая мои слезы своими руками и я слушаю. Слушаю и верю, ни разу не сомневаюсь в его словах. Потому что есть нечто гораздо более важное. То, что можно только почувствовать. И его любовь я тоже чувствую, чувствую каждым уголком своей души. Потому не успевает он договорить, как я подтягиваюсь ближе, обнимаю его лицо прохладными пальцами и целую. Поцелуй горький и соленый, он пропитан моими слезами, но я не могу поступить иначе. Оторвавшись от его губ я не отпускаю, прижимаюсь лбом к его лбу, закрывая глаза.
- Это неважно. Я всегда буду здесь, всегда буду с тобой. И я буду ждать. Неважно сколько это займет времени. Неважно что они будут говорить. Мне все равно.

0

3

Мы перебрались в Канаду лишь пару дней назад и пока только обустраивались на новом месте. Бабушка рассказывала мне о том, как выглядит наша квартира, что сюда нужно купить, что переставить, лепетала об этом целыми днями, а потом осекалась и говорила, что ничего нам не нужно, ведь мы совсем скоро вернемся домой, да и квартира эта вообще съемная. Я лишь смеялась над ней, подмечая, как же все-таки она молода душой, ведь несмотря на возраст, она по-прежнему могла скупить пол магазина, только потому что ей это понравилось, а то было по акции и вообще дома нужно сменить обстановку. Я восхищаюсь тем, откуда у нее столько энергии, она ведь еще умудряется и с моим псом уходить на долгие прогулки, если я вдруг приболею. Казалось бы, что перелет вовсе на ней никак не сказался, а я вот все-таки все эти дни постепенно привыкала к новому климату, новым ощущениям. Меня пугала неизвестность, ведь я совершенно никого здесь не знала, да и сам город был мне незнаком, но мысль о том, что здесь я могу обрести долгожданное зрение - не давала мне покоя. Бабушка прожужжала мне все уши об этом докторе, сравнивая его чуть ли не с волшебником. Всю свою жизнь она только и делает, что откладывает деньги каждый месяц на операцию. И сколько уже этих операций прошло? Если честно, я сбилась со счета, но ни я, ни бабушка не опускали руки, веря в то, что рано или поздно я должна буду перенести последнюю операцию.
Сегодня меня ожидал первичный прием у доктора, который точно скажет, возьмется за меня или нет. Когда бабушка связывалась с ним по почте, отправляя все мои медицинские справки (да-да, моя бабуля на ровне с молодежью управляется с компьютером), его предварительный ответ был да, но все-таки необходимо было посмотреть все в живую, поэтому, собственно, мы и оказались здесь. В больницу меня сопровождала бабушка, поэтому Памир остался смирно лежать на своем месте. Стоило нам собраться, как мы тут же вышли на улицу, где нас уже ожидало такси. Если честно, то мне бы хотелось немного прогуляться, ведь на улице стояла просто прекрасная погода - солнце пригревало кожу, а легкий ветер окутывал свежестью и прохладой. Я даже замерла на некоторое время, вдыхая полной грудью воздух, который доносился до нас с моря. Наверное, люди, живущие здесь, уже привыкли к этому, а для меня это было что-то новое и даже выхлопные газы автомобилей не могли перекрыть этого соленого запаха. Когда бабушка вновь меня поторопила, я наконец-то села в машину, поправляя солнцезащитные очки. Я всегда их носила, ведь вид моих глаз пугал окружающих. Пусть я сама и не представляла, что там, но все же очки носила всегда, даже когда на улицы опускалась глубокая ночь.
Пока мы ехали до госпиталя, я по привычке запоминала каждый поворот, каждую остановку, прислушивалась к звукам города. Я знала, что Монреаль гораздо меньше моего родного города, но для меня он сейчас казался в разы больше. Когда мы наконец-то доехали до нужного места, я вышла на улицу, вновь прислушиваясь к ощущениям. Вокруг было столько голосов, что у меня даже голова разболелась, поэтому я постаралась сосредоточиться только на голосе бабушки, которая уже принялась рассказывать о том, что видит. Она всю мою жизнь была моими глазами, поэтому я уже настолько привыкла к ее охам и вздохам, поэтому сразу понимала, что перед нами что-то действительно красивое.
На стойке регистрации нас встретила приветливая девушка, которое во время всего разговора улыбалась, правда ее улыбка была напряженной и фальшивой, но, видимо, это было частью ее работы, поэтому приходилось терпеть. Она подозвала другого администратора, чтобы нас проводили до нужного кабинета, а после попросили немного подождать. Бабушка в сотый раз начала пересказывать мне отзывы об это враче, которые привыкла уже читать вместо легкой "диванной" литературы, а я выучила их наизусть, поэтому позволила себе немного отвлечься от ее рассказов. На самом деле я только сейчас поняла, насколько сильно переживаю. Сердце подпрыгнуло и сейчас билось где-то в горле, а пальцы с такой силой сжали трость, что когда я ее наконец-то разжала, - они налились покалывающей болью. Вскоре нас пригласили войти, и тогда по всему телу прошелся холодок, а ноги и вовсе отказались слушаться, но приложив над собой усилия, я все же прошла в кабинет. Бабушка помогла мне сесть, а я обернулась в сторону доктора, который тут же поспешил представиться. Я снова услышала улыбку, но на этот раз она не казалась такой наигранной, как у девушки-администратора, поэтому я невольно улыбнулась ему в ответ.
- Очень приятно, доктор Мэтьюс.
Как и всегда происходило, в кабинетах врачей моя бабуля замолкала и отвечала только по существу, если ее спрашивали, поэтом на какое-то время воцарилась тишина пока, кажется, мужчина раскладывал перед собой мои бумаги. Я вновь не заметила, как стала сжимать в руках трость, но теплые руки бабушки, что накрыли мои пальцы, позволили немного расслабиться. Когда мужчина вновь заговорил, каждая клеточка моего тело будто бы обернулась в его сторону. Его голос был мягким и таким теплым, что хотелось довериться этому человеку без оглядки. На его вопрос я коротко помотала головой.
- Слезливость иногда присутствует, но что касается пятен света - такого не бывает. Кроме темноты перед глазами ничего нет.
Казалось бы, что я уже наизусть заучила все эти ответы на вопросы, которые врачи задают мне в первый день нашего знакомства. Но мысль о том, что это именно тот врач, который изменит мою жизнь каждый раз подбадривает меня и не дает опускать руки.

0

4

На меня обрушился очередной удар, но он так же остался без ответа. Я чувствовал, как на рубашку на груди начинают спадать капли крови и старался вытереть нос рукавом, но выходило так себе. Голова начинала гудеть и эта боль отзывалась звоном в ушах, мне хотелось как можно скорее прекратить весь этот цирк, что уже привлек к нам внимание практически всей больницы. Однако, Стив думал иначе. Я не винил его за те эмоции, что переполняли его сейчас. И не мог осуждать за то, что он устраивал разборки прилюдно, не в силах сдерживать свой темперамент. Но осуждал. Таков уж был мой склад характера, я слишком часто приравнивал окружающих к себе, рассуждая о том, как бы поступил в той или иной ситуации и не ставил себя на их место. Из-за этого в моей жизни было допущено немало ошибок, на которых я никак не мог начать учиться.
Я приготовился, было, к очередному удару, как передо мной мелькнул хрупкий силуэт Элеаноры. Мое спокойствие в миг улетучилось, а сердце сжалось в страхе, что Стив может задеть ее. Мои руки тут же сомкнулись на ее плечах, слегка сжимая пальцы, но парень замер. Не переставая сверлить меня взглядом, он требовал, чтобы девушка ушла, но она, не менее требовательным тоном, потребовала от него спокойствия. Элла, насколько она была маленькой и хрупкой, настолько же была отважной и упрямой. Я продолжаю пристальным взглядом из-под нахмуренных бровей следить за Стивом, которого уже пытаются увести и лишь когда моего лица касается платок, опускаю взгляд на девушку, чьи глаза уже покраснели от слез, а вид такой измученный, что я в тысячный раз проклинаю себя за то, что заставил ее все это пережить. Я смотрю на нее и только сейчас в полной мере осознаю, насколько сильно мне ее не хватает. Не хватает ее вечный словесных перепалок, ее тихого присутствия рядом, когда она перечитывает в сотый раз одну и ту же книгу, ее хрупких плеч в моих объятиях. Я осторожно накрываю ее прохладные пальцы своей ладонью, чтобы убрать руку от лица. Так не должно быть, так будет только хуже, ведь люди не перестанут судачить о нам, но не могу ее оттолкнуть. Вместо этого я притягиваю ее к себе, сковывая в крепких объятиях. Я утыкаюсь губами в ее макушку и вдыхаю полной грудью запах, который успел уже стать для меня родным. Мне не хочется ее отпускать, ведь если это произойдет, то мы вновь вернемся в привычный мир, мир, полный сплетен и злых языков, а мне хочется просто вот так побыть с ней рядом, чтобы нас никто не трогал. Элла первая прерывает нашу идиллию. Она опускает глаза и говорит тихо, так что мне с трудом удается уловить дрожь в ее голосе. А потом она ведет меня обратно в госпиталь, где люди даже не пытаются спрятать любопытные взгляды. Кажется, что мы оказались в яме, что кишит ядовитыми змеями. Сейчас они нас не трогают, они лишь шипят и расползаются перед нами, но знаю точно, что рано или поздно одна из гадюк нападет исподтишка.
Я продолжаю молчать даже тогда, когда мы остаемся вдвоем за дверями моего кабинета. Послушно опустившись на диван, перед этим сняв с себя халат, я наблюдаю за девушкой. Я не решаюсь заговорить, хотя мне так много хочется ей сказать. Но я не хочу торопить события, не хочу, чтобы наш разговор закончился так же, как тогда в парке. Вновь. Я лишь продолжаю наблюдать за ней, пытаюсь насладиться ее обществом, пусть оно и было скрашено не самым приятным происшествием, но когда Элла садится рядом, когда принимается обрабатывать мои ссадины, попутно пряча глаза, когда она начинает плакать, мое сердце не выдерживает. Я крепко прижимаю девушку к себе, глажу ее по волосам и стараюсь успокоить, но прекрасно понимаю, что пустыми словами ничего не изменишь. Не сотрешь ту боль, что ей довелось пережить, не сделаешь ее день ярче.
- Прошу, прости, что довел до всего этого.
Мой голос звучит тихо и хрипло, но губы находятся прямо возле ее уха, поэтому она отчетливо слышит каждое мое слово. Мне тяжело слышать, как она плачет и от этого я с силой зажмуриваю глаза, чувствуя себя последней сволочью. Когда она поднимает наконец-то на меня глаза, я обхватываю ее лицо ладонями и вытираю слезы большими пальцами. Как бы мне хотелось забрать всю ее боль себе, чтобы она не страдала. Я осторожно убираю прядь ее волос, что спала на лицо, за ухо, вновь заглядывая ей в глаза.
- Я обещаю, что все это закончится. Кларисса просто так не отстанет, поэтому мне нужно время.
Я касаюсь губами ее лба прежде, чем вновь заглянуть в ее глаза.
- Я люблю тебя, слышишь?
Как давно я не говорил этих слов, но сейчас они сорвались с моих губ настолько легко, словно я произношу их этой девушке каждый день. Но я не против этого. Я действительно успел ее полюбить и уверен, что произошло это гораздо раньше, чем я осознал. Я больше не успел ничего сказать, как она поцеловала меня. Шумно вдохнув воздух, я ответил на поцелуй жадно, словно выпивал ее, но в то же время чувственно и нежно. Вкус ее губ не могли испортить даже соленые слезы. Когда она прерывает поцелуй, она не спешит отстраниться и я благодарен ей за это. У нас так мало возможностей побыть рядом, что я готов ценить каждое мгновение. Слушая ее слова, я тихо качаю в ответ головой.
- Скажи, что мне сделать, чтобы тебе было легче?
Я понимаю, что ничего, что станет легче, когда Кларисса оставит нас всех в покое, но прямо сейчас я не мог этого сделать и от собственной беспомощности внутри зарождалась злость на самого себя за то, что не смог решить вопрос раньше, что пустил все на самотек, что привел в свой дом девушку, которая ни в чем не виновата, когда сам еще не разобрался со своей прошлой жизнью.

+1

5

Чувства, которые я испытывала к этому мужчине были столь сильными, что даже от того, что спустя почти месяц я наконец снова нахожусь в его объятиях, я будто бы сходила с ума. Мои пальцы поглаживали его лицо, я прижималась лбом к его лбу, его руки лежали на моей талии. Я жадно вдыхала его запах, и больше всего хотела, чтобы это никогда не заканчивалось. Хотела, чтобы мы вместе поехали домой, чтобы он готовил ужин, а я заваривала свой чай, хотела устроиться возле него с книгой в руках, пока он будет работать. Хотела как и прежде вступать с ним в споры и веселые перепалки, хотела прогуливаться домой пешком через парк. Обычной, простой радости, которая была мне недоступна. Которую отобрала у меня и у него, его жена. Я никогда в жизни ненавидела никого так сильно, как Клариссу. Но и понять ее могла, ведь если она любит Дэвида также сильно, как я, то потому и борется, потому и не отпускает, а еще у них есть ребенок. И я знала, что хотя бы ради дочери, Дэвид не уйдет от нее. Что рано или поздно, манипулируя им она выпьет из него всю душу и он останется рядом. Я боялась этого. Боялась жить без него.
Он говорит мне о том, что любит и мои глаза тут же распахиваются, глядя прямо в его. Я не могу поверить в то, что сейчас услышала и снова чувствую, как слезы катятся по лицу. Потому что это нечестно. Потому что в такой момент я должна быть счастлива, а мне так больно, так нестерпимо больно. Я отпускаю его лицо и порывисто обнимаю, уткнувшись лицом в его плечо.
- Мне кажется, что все это дурной сон. Что я проснусь и ничего этого не было. Не было Клариссы, не было нашего расставания, что все как прежде. Что я открою глаза и все будет хорошо.
Наверное, я должна была быть сильнее. Должна была стойко все выдерживать, но не могла. Во мне больше не было силы. В ответ на его слова, я подняла лицо, внимательно вглядываясь в темноту его глаз. Манящую темноту. Мой голос тихий и почти умоляющий.
- Поцелуй меня.
Его губы снова накрывают мои, и поцелуй на этот раз такой жадный, такой долгий, и в глубине меня бьется мысль о том, что мы будто бы снова прощаемся и на этот раз уже навсегда. Становится так страшно, так больно, что мои пальцы путаются в вороте его свитера, вцепляются намертво, я больше всего на свете сейчас боюсь потерять его, боюсь его отпустить. Прижимаюсь еще ближе, хотя кажется, что это уже не возможно.
- Не оставляй меня.
Умоляюще шепчу в его губы, чувствуя, как его рука гладит меня по щеке. Льну к его ладони, зарываясь в нее лицом, перехватываю ее, накрываю своими пальцами, целую линии судеб, что испещряют кожу. А потом снова жадно приникаю к его губам. Сложно понять, в какой момент мы словно пошатнулись, жадно переплетая пальцы, но я вдруг оказываюсь прижатой его телом к дивану, мои руки вытягивают над моей же головой, а поцелуй становится таким нестерпимо обжигающим, что я снова чувствую слезы, что жгут глаза. Я чувствую его руки, что проникают под мое незатейливое платье, и сердце начинает стучать так быстро, что я закусываю губу, сдерживая тихий стон. Я так скучала по его прикосновениям, так скучала по нему самому. Его губы терзают мою шею, а я выгибаюсь на встречу, требуя большего. Платье ползет выше по бедрам, собирается на талии, а он расстегивает пуговицы на груди, проникая пальцами под бюстгальтер. Я снова издаю тихий стон, подаваясь навстречу, изгибаясь в его руках, откидывая голову. Мне хочется быть к нему еще ближе, нестерпимо близко. Его губы накрывают мою грудь и я делаю судорожный вдох. Он отпускает мои руки и я опускаю их на его плечи, а потом расстегиваю пуговицы его рубашки, чтобы после коснуться ладонями обнаженной кожи. Его руки опускаются ниже, пальцы проникают ниже, и становится так жарко, что дышать почти невозможно. Я тяну его к себе, не позволяя отстраниться не на миг, и в следующий момент чувствую его всего, без каких либо преград. Возможно в другом случае мы оба подумали бы о том, чтобы предохраняться, но не сейчас. Ощущения не такие, как были в прошлый раз - они гораздо острее. Я изгибаюсь навстречу, зарываясь пальцами в его волосы, жадно целуя.
- Люблю.
Тихо шепчу я, а в следующий миг с моих губ срывается стон, когда он начинает двигаться. Его движения сильные, властные, а еще бесконечно жадные, потому что я знаю - ему также мало меня, как и мне его. В каждом его движении сквозит "я скучал по тебе", "я люблю тебя", "я хочу тебя". И я отдаюсь ему всецело, отдаюсь без остатка и когда становится почти больно от жара между нами я не отпускаю его из своих объятий, и чувствую, как внутри меня разливается жидкое пламя, а вместе с этим приходит и наслаждение.
Еще некоторое время мы пытаемся отдышаться, а потом Дэвид поворачивается на бок и я обнимаю его, уткнувшись лицом в его грудь. Я боюсь его отпускать, не хочу его отпускать. Хочу остаться здесь навсегда, забыв про весь внешний мир. Его руки гладят меня по спине, бережно и осторожно, словно я какое-то сокровище. Я переплетаю наши пальцы.
- Больше всего на свете я хочу вернуться домой вместе, лечь рядом и засыпать зная, что у нас есть завтра.
Я слышу его слова в ответ и поднимаю лицо, чтобы заглянуть в глаза.
- А Грейс? Бедная малышка, каково ей будет, она ведь не заслужила такого. Кларисса так груба с ней, если... если она сделает что-то плохое, или навсегда увезет ее от тебя или....я даже не знаю.
Он говорит, что постарается все решить и я верю. И пусть никто не верит, пусть Стив считает его слабаком, это неважно. Они его не знают. Никто не знает. Я снова укладываю голову ему на грудь.
- У тебя сегодня ночное дежурство.
Осознаю, что сказала глупость и улыбаюсь.
- Я могу остаться, если ты хочешь. Хотя. Что это я. Извини.

+1

6

В кабинете царила мягкая тишина, даже перестали доноситься голоса врачей из коридора, а может быть я просто не обращал на это внимания, ведь сейчас мне было совершенно не до этого. Я продолжал нежно обнимать девушку, не желая ее больше отпускать, никогда, а ее шепот обволакивал меня, словно теплым пледом. Я ничего не ответил, лишь поцеловал, обжигая горячим дыханием ее губы. Как же тяжело было разрываться. Мое тело, сердце, мысли - они тянулись к Элеаноре, видели в ней жизненную необходимость, но другая моя часть еще больше нуждалась в дочери, которую я нестерпимо любил, которая все пять лет была моим глотком свежего воздуха. Именно Кларисса был тем яблоком разора, что упало между двумя близкими мне людьми, разрывая меня на части. В последнее время мне стало казаться, что силы мои на исходе. Я был запутан, уставшим и совершенно не понимающим, что делать дальше. Как говорится, сколько людей, столько и мнений, поэтому я не спрашивал ни у кого совета, даже у своего друга Виктора. Мы вообще с ним не виделись уже достаточно давно, с того самого момента, как Кларисса вновь появилась в моей жизни. Она прекрасно знала, за какие ниточки нужно подергать, чтобы превратить меня в марионетку и умело пользовалась своими знаниями, а из меня будто бы все соки выжимали.
Но сейчас, когда Эла была рядом, я позволил себе забыть о той грозовой тучи, что нависла над нашими головами. Я понимал, что рано или поздно она разверзнется грозой, от которой даже не спасет зонт, но я позволил себе задержаться еще немного. Я обнимал это дрожащее тело, целовал соленые от слез губы и корил себя за то, что не могу сделать эту девушку счастливой, за то, что заставляю ее постоянно плакать, переживать все то, чего она не заслуживает. Но ее слова, ее просьба, которая больше была сравнима с мольбой, заставляла мое сердце сжиматься. Я не мог ей отказать, не хотел этого делать.
- Я всегда буду рядом.
Шепчу я в ответ, накрывая ее щеку своей ладонью и вытираю оставшиеся следы от слез. Мое сердце отзывается гулким ударом на каждый ее поцелуй, а я наблюдая за девушкой. Она такая красивая, хрупкая, невинная. Эталон красоты у всех разный, но для меня Элеанора была чудом. Ее непослушные волосы, глубокие, карие глаза, чуть вздернутый носик, припухлые губы - каждая черточка ее лица запечатлена в моем сознании, но одних воспоминаний слишком мало, поэтому я сейчас наслаждаюсь тем, что могу наблюдать за ней в живую, а не вырывать образ из памяти.
Когда Эла вновь меня поцеловала, я шумно вдохнул, прижимая ее к себе еще ближе, хотя это, кажется, было уже просто невозможно. В один момент мы извернулись на диване и девушка оказалась прижата моим телом. Я ни на секунду не отрывался от нее, давая волю своим чувствам. Мои пальцы сжали ее запястья, вытягивая над головой, а губы старались оставляли следы от поцелуев на ее шее. Температура в кабинете, казалось бы, поднялась моментально. Нас обоих бросило в жар, но это доставляло наслаждение. Мой рассудок окончательно отошел на второй план, мне нужна была Эла, я хотел ее, я любил ее настолько сильно, что боль от расставания чувствовалась на физическом уровне. Я отпустил ее запястья и моя рука легла на ее бедро, осторожно поднимаясь выше, а вторая - зарылась в ее волосы, укладываясь на шее. Я забылся в ней, даже не подумал о том, закрыт ли кабинет, могут ли нас услышать, даже о средствах защиты не думал. Не думала и она, ведь ей тоже меня не хватало. Я чувствовал это в ее поцелуях, объятиях, в напряжении ее тела, что отзывалось на каждое мое прикосновение. Страсть обуяла нас обоих и мы поддались ее воле, не взирая на последствия.
Я ощущал ее жар и это сводило меня с ума. Наши движения похожи были на танец. Страстный, горячий, жадный, чувственный и на ровне с этим - нежный. Это не было просто сексом, это было чем-то большим. Наверное, я был слишком сентиментален, но даже к своей жене я никогда не испытывал подобных чувств, даже тогда, когда любил ее. Думал, что люблю. Огонь разливается по венам, заставляет сердце биться в два раза чаще и совсем скоро нас накрывает волной наслаждения. Несколько минут мы сохраняем тишину, а когда я ложусь рядом с девушкой, то вновь прижимаю к себе так сильно, что могу лишить воздуха, но она не возражает. Я глажу девушку по спине и прислушиваюсь, как постепенно выравнивается ее дыхание, а затем она начинает говорить. Я вновь ощущаю, как что-то кольнуло в области сердца.
- Совсем скоро так и будет.
Тихо отвечаю я девушке. Я не хочу кормить ее ложными надеждами, утешать или строить для нее иллюзии на тему того, что у нас будет общее завтра. Я хочу, чтобы это завтра у нас было, чтобы она была счастлива, чтобы она наслаждалась своей жизнью.
Когда она говорит про Грейс, про то, что будет дальше с ней, я даже не замечаю, как стискиваю зубы с такой силой, что они начинают скрипеть. Мой взгляд моментально темнеет от злости, но я одергиваю себя и когда встречаюсь с глазами Эллы, то смотрю на нее с теплотой и нежностью.
- Я постараюсь с этим разобраться.
Мы еще некоторое время лежим в объятиях друг друга, совершенно позабыв о том, что находимся на рабочем месте. Мне не хочется ее отпускать. На слова Элеаноры я тихо улыбаюсь, отвечая тихо, почти шепотом.
- Я очень хочу, чтобы ты осталась.
Ночное дежурство. Слишком мало времени, чтобы нам побыть вдвоем, но этого более чем достаточно в свете последних событий. Последнее время мы не общались практически, поэтому я старался насладиться ее обществом в самых элементарных вещах - во время операции, на планерке. Наверное, в последнее время я слишком стал рассеянным, что непозволительно в моей профессии. Конечно, пока не было никаких оплошностей, но я не хотел бы их допускать.
- Ты не очень нужна.
Говорю я, целуя девушку в лоб.

0


Вы здесь » Dawn of Life » Госпиталь "Johns Hopkins" » Личные кабинеты врачей


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC