Рады приветствовать вас в Монреале, дорогие друзья. Декабрь, как это часто бывает наступил очень быстро, но это не может не радовать, ведь приближается рождество, которого так ждут и взрослые и дети. Учеба в Стоунбруке остановилась и студенты, сдавшие последние хвосты, отправились на Рождественские каникулы. В общежитии университета остались только те, кто собирается на ежегодную вечеринку в доме капитана баскетбольной команды и кстати должны вам сказать, это поистине грандиозное событие! В Стоунбруке, кстати, состоится ежегодный прием для преподавателей и отличившихся студентов, а также празднования ожидаются по всем заведениям города. Так что вперед - дерзайте и окунитесь в атмосферу предрождественского веселья! С наступающим вас!
Температура воздуха держится в рамках - 20 градусов ночью и - 14 градусов днем. Также столбики термометров не поднимаются выше - 5 градусов. Высокая влажность воздуха, частые снегопады, сильный северный ветер, что приходит с моря.

Gabriella Crawford
Главный судья во всех спорах, конкурсах и выборах. Серый кардинал проекта. Помочь сможет, если правильно попросите.
Kessedi Fox
Главный и самый добрый администратор. Супер скилл - призывать всех к порядку. Ответит по всем вопросам, поможет во всем разобраться и научит вас быть лапочками.

Dominica Bren
Суровая мать всех игроков. Занимается начислением зарплат и тайной разведкой. Обращаться по вопросам можно, но осторожно.
Melisandre Berrington
Лисса не устает из месяца в месяц поражать нас своим энтузиазмом, жизнелюбием и оптимизмом. Она словно яркое солнце, которое согревает своим светом всех присутствующих. Девушка поспевает не только на фронте карьеры, но как выяснилось, и на любовном, ведь сам Курт Вагнер не смог устоять перед ее улыбкой!
Andrew и Katrina Williams
Не все браки бывают счастливыми, к нашему великому сожалению, так получилось и у этой пары. Мужчина, который привык к одиночеству и никого не собирался пускать в свою жизнь и девушка, что полюбила навязанного судьбой мужа, несмотря на его жестокость. Что ждет их впереди? Сможет ли хотя бы Рождество подарить им надежду на маленькое чудо?
Phobos Escanor
Фобоса по праву можно назвать одним из самых загадочных людей в городе, ведь мало кто может совмещать в себе сан священника, должность бармена в ночном клубе, а также играть в популярной группе. Добавьте к этому еще и то, что он оборотень, приручивший стаю волков в лесах близ Мон-Руаяля. Интересно, какие сюрпризы он еще нам преподнесет?
Caleb Morgan и Sara Connor
Любовь бывает прекрасной и ужасающей одновременно, и эта пара яркое тому доказательство. Неспособные существовать друг без друга, умирающие от тоски в разлуке, они готовы перегрызть друг другу глотки, когда встречаются. Невозможная любовь, проклятая любовь и кто знает, наступит ли когда-нибудь затишье, в этом бушующем океане чувств.
Yoshi Shiragava
Убивать - гораздо проще чем кажется. Мне никогда не было важно, кого и за что нужно убить. Иногда мне не требовалось даже повода. Я не мучился угрызениями совести, не испытывал жалости и сочувствия, меня не трогали мольбы. Я убивал детей и стариков, женщин и мужчин, виновных и невинных. все грани стираются после того, как ты живешь в аду. Мама как-то сказала мне, что не стоит жалеть никого, ведь и нас никто не жалеет.

Dawn of Life

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dawn of Life » Госпиталь "Johns Hopkins" » Психологическое отделение госпиталя


Психологическое отделение госпиталя

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

http://s8.uploads.ru/tqfk2.jpg
Психиатрическое отделение занимает отдельный корпус госпиталя, а все выходы строго контролируются. Здесь есть определенный распорядок дня, высококвалифицированные специалисты и персонал, а также все современные технологии для изучение и излечения душевных расстройств. К каждому пациенту ищут отдельный подход, хотя и не исключают групповых занятий. Большую часть времени здесь царит атмосфера легкого спокойствия.

0

2

Стоило брюнетке распахнуть глаза, как на ее губах проскользнула легкая, блаженная улыбка. Она кокетливо потянулась в постели, после чего вскочила на ноги. Она долго ждала этого момента, ей с самого начала не терпелось встретиться с красавчиком доктором, только вот остальные злыдни ее заставляли сидеть взаперти. Но теперь, когда она оказалась полезной - ей развязали руки. Конечно, на такой шаг Стейси согласилась на определенных условиях, которые всем необходимо будет соблюдать, если их план сработает.
Легко и непринужденно пританцовывая на цыпочках, Стейси кружила по палате, пытаясь подобрать из имеющихся вещей что-то более подходящее для нее. Но, кроме нее коротких платьев и юбок никто не носил, поэтому девушке пришлось довольствоваться меньшим. Совсем скоро должен прийти Габриэль на утренний прием и брюнетке не терпелось по-скорее с ним увидеться с глазу на глаз. Легкими движениями она шустро навела порядок в палате, накрывая постель одеялом, а разбросанные игрушки запнула под кровать, отчего где-то в области затылка неприятно так засвербило.
Наконец, за дверью послышался звон ключей, а совсем скоро на пороге нарисовался он - новая голубоглазая мечта Стейси. Склонив голову на бок, она расплылась в милой улыбке, оглядывая мужчину с ног до голову и подмечая под себя, что с такой точки зрения он выглядит еще привлекательнее.
- Доброе утро, Габриэль. Как спалось?
Девушка не двинулась и с места, оставаясь стоять прислоненная к подоконнику и нагло рассматривая мужчину. Доктор же наверняка понял, что перед ним находилась не Микки и уж тем более не Тимми. Элисон же начинала нервничать, ей очень не нравился тот факт, что врачам становится все больше известно о том, что их тут несколько. Она любила медицину, много читала и прекрасно была осведомлена тем, на что способны доктора при работе с такими редкими случаями. А подвергать таким экспериментам детей она хотела меньше всего. К тому же, есть среди них та, которую рано или поздно захотят разбудить, что делать было крайне опасно. Дженнифер - основная личность, которая создала каждого из тех, что сейчас существует. Она сама подарила им жизнь и сама же может ее отнять. Потому, они подняли против нее бунт, усыпили и не позволяют просыпать уже несколько лет. А любопытные доктора, включая этого, наверняка захотят докопаться до самой истины.
Смерив внутреннюю суматоху, Стейси вновь вернулась к брюнету, продолжая так же лукаво улыбаться. Дождавшись, пока он сядет на свой привычный стул, она наконец-то двинулась с места. Ее движения были легкими и плавными, в отличие от Микки. Казалось, что даже само тело выглядит иначе, приобретая какие-то более женственные линии. Подойдя ближе к брюнету, она положила ладонь на его плечо, медленно обходя со спины.
- Я с нетерпением ждала нашей встречи. А Вы?
Обогнув мужчину, девушка с легкостью перекинула через него ногу, плавно усаживаясь сверху. Голубые глаза блестели и в них играл лукавый огонек, а с губ не сходила кокетливая и довольная улыбка. Пальцы с плеч скользнули ниже по напряженному торсу, описывая витиеватые узоры. Склонившись к уху Гэбриэля, брюнетка обожгла его кожу горячим дыханием и начала говорить полушепотом, еле касаясь губами его уха.
- Я уверена, что общение со мной Вам доставит гораздо больше удовольствия, чем с ними.
Воспользовавшись замешательством мужчины, брюнетка ловко скользнула рукой в карман его халата и выудила оттуда заветный пропуск, который так же незаметно припрятала за край своего чулка. Сама же она не переставала играть с эмоциями брюнета, надеясь на ответную реакцию, но, видимо Гэбриэль был далеко не из тех мужчин, что согласны воспользоваться девушкой при любом удобном случае. Очень быстро Стейси перекочевала с колен доктора на свою кровать, чего она, собственно, не очень то и ожидала. На ее лице промелькнула растерянность, но после снова сменилась кокетливым выражением лица. Подняв на него игривый взгляд исподлобья, она закусила нижнюю губу, ладонями накрывая бедра мужчины и, слегка сжимая пальцы, медленно повела их выше, демонстрируя брюнету откровенный вырез.
- Знаете, а неприступные мужчины меня возбуждают гораздо больше.
И вот вроде бы она уже делала все возможное, чтобы он растаял перед ней, но все таки ей не удалось добиться желаемого. Где то на заднем фоне даже промелькнула шутка со стороны Микки на тему того, что он гей или импотент. Или импотент гей - это наверное очень грустно. Стейси недовольно поджала губы, последний раз бросая взгляд на мужчину прежде, чем ее зрачки задрожали, а через пару секунд женственная осанка сменилась слегка сутулой, движения стали более неаккуратными, а на Габриэля теперь смотрели глаза с легкой усмешкой.
- Настырная особа, правда?
Усмехнувшись одним уголком губ, Микки отстранилась от Гейба усаживаясь на кровати в позе лотоса. Застегнув откровенно расстегнутую кофту, девушка вновь перевела взгляд на доктора, продолжая разговор в такой же немного задиристой форме.
- Если уж ты отказал Стейси, то и мне надеяться не стоит на то, чтобы покурить возле окна?
Микки поднялась на ноги, накидывая на себя легкую кофту, после чего снова повернулась к мужчине.
- Ну пойдем тогда морозить задницу на улицу. Кстати, Стейси просила передать, что она у тебя ничего такая.
Рассмеявшись, брюнетка покинула палату, сопровождаемая своим доктором.

+1

3

Надо же, как быстро летит время. Наверное, ученым нужно как можно тщательнее изучать этот феномен, ведь я вдруг внезапно осознал, что с того момента, как Дженнифер Монтгомери попала в нашу клинику, прошла уже добрая пара месяцев. На самом деле, я крайне мало продвинулся в исследовании этой девушки, хотя мой блокнот так и пестрил записями о том, что я успел узнать. Мои надежды и опасения подтвердились, но пока я скрывал от всех, кроме владельца госпиталя тот факт, что столкнулся с множественным расщеплением личности. Дай я этому феномену широкую огласку, как госпиталь тут же заполонили бы толпы журналистов, а от психиатров и ученых желающих посмотреть на эту девушку, нам пришлось бы отбиваться с помощью пулеметов. Все что я пока знал, это то, что в девушке скрываются три известные мне личности - это Тимми, маленький мальчик, Микки - волевая и свободолюбивая девушка и некая Элисон, которая по моим подсчетам должна была быть главной над всеми остальными. Тимми как то проболтался о том, что их там много, но это было слишком растяжимое понятие. Мне в любом случае необходимо было докопаться до истины, познакомиться со всеми, чтобы предпринимать настоящие попытки лечения пациентки. Я прекрасно понимал, что на подобное могут уйти целые годы, но Адам Вайс не стал ограничивать меня во времени и средствах, а лишь возжелал регулярно получать доклады о проделанной мной работе. Сказать честно, я порой немного робел перед этим немцем, с глазами цвета льда, но он был профессионалом и отлично руководил госпиталем, так что я старался не допускать лишних мыслей по поводу него и его. . . секретарши? Помощницы, или кто она там еще, когда та порой приходила за отчетами вместо него. В любом случаем, меня не касалась ни его личная жизнь, ни что либо другое. У меня были свои заботы.
Этим утром Эдинбург решил порадовать своих жителей снегопадом, так что пока я добрался до госпиталя, то чуть было не опоздал и забежал внутрь сломя голову, на ходу скидывая верхнюю одежду и облачаясь в халат.
Подхватив блокнот с ручкой и на случай столкновения с Тимми, запихнув пару антистрессовых игрушек в карман, я направился наконец к палате номер девять, в которой и обитала Дженнифер. Интересно, докопаюсь ли я когда-нибудь до такой глубины, что смогу вытянуть наружу саму владелицу тела? И что именно заставило ее погрузиться в столь долгий сон, и сделала ли она это по своей воле, или же остальные по каким-то причинам не позволяли ей просыпаться. Запирать ее на замок пока было вынужденной, необходимой мерой и я в два счета повернул ключ, после чего убрал его в карман халата и зашел внутрь, оглядывая тщательно прибранную комнату. Девушка незримо изменилась - Микки сутулилась, Тимми сжимался в размерах, а сейчас я лицезрел перед собой гордую осанку, вздернутый подбородок и волосы девушки были заплетены в два высоких хвоста, тогда как обе другие личности предпочитали распущенные волосы. И все это означало, что передо мной кто-то еще. Я внутренне собрался, стараясь быть готовым ко всему, ведь еще не знал, что может продемонстрировать новая личность. В конце-концов именно одна из них до смерти избила того парня, что упоминался в полицейском протоколе. Я внимательно смотрел на девушку, что склонила голову как щенок.
Тепло улыбнувшись девушке я скрестил руки на груди.
- Доброе утро, спалось так крепко, что чуть не опоздал на работу.
Пока я не стал раскрывать новой знакомой правду о том, что понял, что передо мной некто неизвестный. В конце-концов, если эта личность была социально опасна, то не стоило ее злить. Конечно здесь были камеры, санитары и охрана, но я слишком хорошо знал, что способна сделать даже маленькая девочка, держа в руках ручку и обладая маниакальным психозом. Находясь под лукавой улыбкой и изучающим взглядом девушки, я продолжал так же мило улыбаться в ответ, после чего привычным жестом пододвинул стул и плавно сел, положив руки на коленях. Главная заповедь психолога - не "закрываться" в диалоге с человеком, позволяя ему чувствовать себя в комфорте и безопасности. Стоило мне сесть, как девушка грациозно двинулась по направлению ко мне, плавно покачивая бедрами. Что это? Обманный маневр? Кокетство? Какая-то игра? Стоило девушке положить ладонь на мое плечо как я внутренне напрягся, но приказал себе оставаться спокойным. Брюнетка же обошла меня со спины, оставляя меня полностью беззащитным. Но если я хочу помочь ей, то не должен ее бояться. Это я внушил себе еще в самом начале работы, потому заставил себя расслабится, оставаясь в сидячем положении.
- Да, я тоже думал о тебе на выходных. Планировал, чем мы будем заниматься всю эту неделю.
Непринужденно сказал я в ответ, ожидая следующих действий от девушки. И долго ждать она себя не заставила. Стоило девушке плавно обойти меня и резко сесть на мои колени, как я внимательно вгляделся в ее лицо, все с той же непринужденной улыбкой. Пока я не знал какую игру и зачем она ведет, но собирался это выяснить. Когда пальцы девушки принялись, не побоюсь этого слова, ласкать мой торс я на миг задержал дыхание, убеждая себя успокоиться. В конце-концов, это все таки привлекательная девушка, а я мужчина. Но я человек разумный, так что умею держать свои инстинкты под контролем. Стоило ее губам обжечь прикосновениям мое ухо, как я напрягся вновь.
- Время покажет. С кем имею честь?
Тихо спросил я в ответ. Но девушка не спешила отвечать, лишь освободила меня от своего плена и вернулась к кровати.  Интересно, для чего же была вся это игра? Я миролюбиво улыбнулся и чуть подался вперед, изучая девушку. Она же склонилась ко мне, демонстрируя открытое декольте и ее ладони накрыли мои бедра, отчего я вновь вынужден был затаить дыхание.
- Такое бывает, особенно если в детстве девочки не получали достаточно внимания от отца.
Кем бы она ни была ей следует понять, что поддаваться на провокации я не собираюсь. Я почти упустил тот момент, когда эта личность уступила место уже привычной мне. Плечи сникли, девушка ссутулилась, а взгляд ее стал наглым и напористым. Я облегченно выдохнул в ответ на ее слова.
- Здравствуй Микки. Рад снова тебя видеть.
Выслушав браваду девушки я мягко улыбнулся.
- Думаю, в палате этого делать все же не стоит.
Глядя на раздосадованное лицо девушки я улыбнулся и тоже поднялся на ноги как и она, пропуская ее вперед, за дверь.
- Так значит, ее звали Стейси. Чтож, вполне подходящее имя для такого типа темперамента.

+1

4

Взявшись за подол короткой юбки, я попыталась стянуть ее как можно ниже - не очень то мне и нравились вульгарные наряды, к тому же, за краем чулка припрятан пропуск, который подарит нам шанс на побег. И пока Гейб, как и любой мужчина, был обескуражен вызывающим поведением девушки, не стоило лишнего внимания привлекать к себе. Если честно, я думала, что в психиатрических лечебницах работают зазнобы, которые срать хотели на пациентов, но наего доктора оказалось куда легче обвести вокруг пальца. Эх, нельзя быть таким доверчивым.
- Ты хотел сказать для шлюхи?
Обернувшись через плечо, я посмотрела на мужчину, что следовал за мной. С моих губ слетел язвительный смешок, особенно в тот момент, когда Стейси внутри гневно заворочалась. Нет уж, лапа, ты свою работу выполнила, так что сиди пока и помалкивай. Наблюдая за тем, как бровки мужчины, который явно не употребляет в своем лексиконе подобных слов, хмурятся, я развернулась к нему лицом, продолжая идти вперед спиной.
- Да ладно тебе, нужно называть вещи своими именами. Если бы не ее ненасытная тяга к мужскому члену, мы бы здесь не оказались.
Пока наш чудо доктор расписывался за меня в журнале, я мельком пробежалась глазами по полкам, что были за спиной медсестры. Они были заполнены различными бумагами и явно в них можно было найти ценную информацию. Как минимум - свою карту, ведь не хотелось, чтобы обо мне оставалась тут хоть что-то. Во время пересменки, медсестры уходят в другую комнату и их место работы охраняется только камерой видеонаблюдения, а вот от нее избавиться уже куда проще, хоть и на короткое время - но мне будет вполне достаточно. Стоило Гейбу обернуться ко мне, как я тут же перевела на него взгляд, снова натягивая улыбку, не хотелось бы, чтобы он заподозрил что-то, а то проблем прибавиться. Конечно, всегда можно решить все быстрым путем, благодаря Эдмонду, но слишком уж милая мордашка была у этого доктора, чтобы ее портить. Да и будем честны - нам он пока ничего плохого не сделал.
Выйдя на улицу, я потянулась, подставляя свое тело прохладному ветру и полной грудью вдыхая морозных запах. Да, без теплой одежды будет тяжко, ведь попали мы сюда осенью, но, это не страшно. В конце концов, холод - это меньшая из проблем, которая нам может помешать. Пройдя в парк, я достала сигареты, подкуривая и втягивая горький дым.
- Какие планы на вечер?
Искоса глядя на мужчину, поинтересовалась я. В любом деле, даже в побеге, очень много мелочей, которые тоже нужно учитывать. Вдруг он решит остаться сегодня, чтобы поработать подольше, и я совершенно случайно так попадусь ему на пути, когда он после тяжелого дня решит направиться домой - получиться не очень удобно. Я продолжала вести себя естественно, будто бы просто спрашиваю, как у него дела. Даже когда он отвечал на мои вопросы, строила непринужденный и скучающий вид, наблюдая за психами, что решили поиграть в снежки и строили снеговиков. Странных и страшных. Но я слушала каждое его слово и запоминала, словно губка. Признаться честно, было даже немного совестно (да-да, у меня иногда проскакивает совесть) от того, что я подставляю Гейба. Он вроде бы оказался нормальным, наивным чутка, но, по крайней мере, общается с нами на равных. Правда это он еще Эллисон не видел, она своим комплексом Бога и интеллектом кого угодно задавит. Но, думать нужно за всех нас, а гнить в психушке никто из нас не согласен. К тому же, скоро мы начнем интересовать журналистов, врачей из других стран, будут думать, что с нами делать... От таких мыслей даже Эдмонд просыпается. Мы продолжали болтать о непринужденных вещах, пока я подкуривала вторую сигарету, не обращая внимания на протестующий взгляд доктора.
- Есть жвачка?
Резко переключила я тему, впиваясь взглядом в мужчину. Честно, меня очень забавляет наблюдать за тем, как он присматривается ко мне, пытаясь понять, кто перед ним находится в тот или иной момент, как он пытается найти подход к каждому и как меняется его манера общения в зависимости от того, кто перед ним находится. Может быть у него тоже несколько людей внутри сидят? Рассмеявшись от собственных мыслей, я затушила бычок и отправила его в полет в ближайшую урну.
- Ладно, с тобой, конечно, круто, но я замерзла, не соизволишь отвести заключенную обратно в камеру?
Усмехнувшись, я направилась в сторону госпиталя, попутно стягивая вниз платье, которое все норовило задраться. Ненавижу выходить после Стейси, ощущение, будто тебя в помойное ведро окунули. Пройдя в палату, я поспешила вывалить вещи на постель (которые были просто на любой вкус и цвет). Пока доктор продолжал со мной общаться, я выбирала вещи, в которых мне будет удобно, а после - обернулась к нему, скидывая со своих плеч легкую кофту.
- Ты решил остаться на представление? Стейси позвать?
Я лукаво изогнула бровь, склоняя голову на бок. Но, чего и следовало ожидать, Гейб поспешил со мной попращаться.
- Мне будет тебя не хватать.
Я подмигнула мужчине, который уже практически скрылся за дверьми палаты, а после - занялась своими делами. Переодевшись наконец-то в более удобную одежду, я скидала обратно все вещи, увалившись на кровать. Теперь мне только оставалось дождаться вечера, когда закончится последний обход прежде, чем нас запрут на замок.

+1

5

Смена личностей в этой девушке восхищали меня. Она была как неограненный алмаз, который мне довелось найти по счастливой случайности. Я был очень благодарен Адаму Вайсу, который запретил персоналу клиники рассказывать кому-либо о нашей находке и за то, что он сам не дал оповещения в прессу. Мне так хотелось изучить ее, понять что ей движет, познакомиться с каждой личностью и скрупулезно, педантично выяснить что привело к такому расколу и что вообще произошло. Мой журнал уже на треть был исписан заметками и лишь о том, кого я уже знаю - Тимми, Микки, а вот теперь и Стейси. Судя по моим заключениям, должна была быть еще личность защитник, возможно тоже мужчина, маленькая девочка которая очень любит кукол, а еще кто-то очень умный, кто взял на себя контроль, кто смотрит на меня из тени и не спешит выходить в свет. И сколько их могло быть еще?
Я с улыбкой шел вперед, следуя за девушкой по больничным коридорам. Стоило нам выйти на улицу, как промозглый ветер тут же принял нас в свои объятия и я увидел, как Микки поглубже запахнулась в куртку. Не удивительно, у нее ведь зимней одежды не было, она поступила осенью. Нужно будет купить ей что-то, возможно сводить в магазин. Я постарался одернуть себя. Я был хорошим врачом, профессионалом, но был подвержен сильной привязанности к своим подопечным, за что не раз получал выговор на прошлых местах работы. Но сейчас я старался убедить себя в том, что это просто необходимость. В конце-концов, я же не могу позволить ей заболеть. На высказывание Микки я улыбнулся.
- У каждой, как ты выражаешься "шлюхи" есть что-то, из-за чего она стала такой. Психологическая травма - возможно комплекс недолюбленного ребенка в детстве, возможно растление малолетних, даже за нимфоманией стоит всегда что-то, до чего при желании можно дойти. Так что я не сужу людей за их поведение.
Признаюсь честно, общение со Стейси мне не понравилось, более того складывалось ощущение, что ее выпустили не просто так, а с какой-то целью, возможно отвлечь мое внимание, но ничего неординарного не произошло, так что я успокоился. Тем более я должен был дать понять ей, да и всем, что я им доверяю. И не собираюсь запирать в клетке. Теперь девушка повернулась ко мне лицом и шла спиной вперед, отчего я нахмурился - ненароком упадет.
- Смотри на это с позитивной точки зрения. Если бы вы здесь не оказались, то я не смог бы познакомиться с вами. Не смог бы познакомиться с тобой. А мне наше общение доставляет неизгладимое удовольствие, чтобы ты себе там не думала.
Я тут же улыбнулся, поглядывая на девушку, которая кажется не восприняла мои слова всерьез. Мы шли по парку госпиталя, снег скрипел под ботинками, на фоне другие пациенты занимались своими делами, и казалось бы их совсем не волнует не самая лучшая погода. Хотя, в Женеве был теплый климат, это не могло не радовать. Так как мистер Вайс предоставил мне полный контроль над девушкой и развязал мне руки, можно будет при хорошем раскладе, вывезти их летом на пляж, к морю, или сводить в зоопарк. Черт, опять я слишком увлекаюсь. Может дело в отсутствии личной жизни, или в чем-то еще, но я действительно чувствовал, что отношение к Дженнифер Монтгомери, а вернее к ее личностям, плавно перетекают из общения врача и пациента во что-то другое. Мне хотелось научить Тимми чему-то новому, подарить ему какие-то развлечения, хотелось сводить Микки в кафе, где она наверняка еще не была, в то уютное у парка, хотелось даже побеседовать со Стейси, чтобы умерить ее фривольность. Но стоило ли это делать?
Девушка снова закурила и от ее вопроса я сначала удивился, а потом пригляделся к ней внимательнее. Что-то тут все таки было не так. Но виду я не подал, лишь пожал плечами.
- Сегодня короткий день, пожалуй заеду в гипермаркет, приготовлю ужин, может выпью с другом в баре по паре бокалов. А что?
Конечно она не ответила, да и может вовсе спросила лишь для того, чтобы поддержать беседу. Пока я не достаточно хорошо знал Микки чтобы понять, лжет она или говорит правду. Мог доверять лишь своему предчувствию. В ответ на вопрос о жвачке я пошарился по карманам, но ничего там кроме пары игрушек не нашел.
- Нет, могу дать только мячик.
Расплылся я в извиняющейся улыбке. Видимо, девушка все таки замерзла, потому что все же засобиралась обратно в палату. Это тоже было странно, но я все таки послушно последовал за ней в здание госпиталя.
- Это не камера, а комната. Тебя же в конце концов не запирают на семь замков, у тебя есть доступ к магазину и к улице. Все не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Нужно будет показать тебе пару фильмов ужасов про лечебницы, чтобы ты увидела разницу.
С усмешкой сказал я, следуя за девушкой. Обратно мы добрались довольно быстро и я остановился на пороге комнаты, глядя на Микки сверху вниз. Девушка же поспешила к кровати, вытащив все вещи из шкафа и принялась стягивать кофту. Я отвел глаза, прочистив горло и напоминая, что я все еще здесь. Девушка же ответила в привычной манере, так что я с улыбкой покачал головой.
- Я конечно надеюсь еще встретиться с ней, но вовсе не для этой цели. Приятного вечера, увидимся в понедельник.
Тихо сказал я, после чего вышел за дверь.

+1

6

Бывают такие моменты, когда жизнь течет, словно кисель. Ее будто кто-то переливает из стакана в стакан, так медленно, что вязкие капли падают на пол, рассыпаясь склизкими, жирными каплями. Наверное именно так и проходили мои дни в клинике. Нет, здесь было хорошо. По крайней мере за последние несколько месяцев мне впервые было так спокойно. Утром меня навещали санитары, выдавая очередную порцию разноцветных таблеток, днем у меня было два часа беседы с ведущим психотерапевтом с волчьей фамилией, а дальше я была предоставлена самой себе. Здесь была хорошая библиотека, так что я много читала, устроившись у окна, когда остальные подопечные клиники смотрели телевизор или собирали мозайки. Многие часто наполнены предубеждениями о таких местах, но мне здесь нравилось. Никто на меня не давил, мои мысли текли плавным чередом, не было больше провалов в памяти и сумятицы в голове. Один раз ко мне приезжали родители. Точнее, правильнее было бы сказать, что они приезжали к своей Лайонин, но столь давно не видевшие дочь, они не заметили разницы. Мама много плакала, отец был серьезен и собран, держал маму за руку и успокаивающе поглаживал по плечу. Мне было жаль их - уставшие за столько лет они просто сдались, отказывались бороться. Может быть любовь к дочери еще теплилась в их сердцах, но она не способна была залечить их душевные раны и позволить снова мыслить оптимистично. Я видела по их глазам, что они смирились с тем, что моя дальнейшая жизнь будет протекать в этих стенах. Мама предложила отвезти меня домой в Лондон, но отец сдержанно отказался сказав, что здесь мне дадут гораздо лучший уход. Я не обижалась, его карьера могла сильно пострадать разведай кто-нибудь, что его единственная дочь лежит в лечебнице.
Еще меня навещал Максим. Он приходил часто, пытался говорить со мной, но по большему счету я молчала, мне было нечего ему сказать. Я видела, что те слова, сказанные мной причинили ему огромную боль, но наверное, так было правильней. В конце-концов гораздо лучше было бы, если бы он не строил напрасных иллюзий о моем выздоровлении. Наверное какая-то часть меня тоже любила этого человека, но сказанного не воротишь и я понимала, что так будет правильнее. Правильнее, если он забудет обо мне и начнет нормальную, полноценную жизнь. Я была камнем на его шее и как бы он не любил этот камень, он просто шел вместе с ним на дно. Я не хотела больше никого утягивать за собой в болото. Я слишком хорошо помнила, сколько людей уже погибли из-за того, что я была не в состоянии их защитить. Иногда призраки умерших друзей являлись мне, на какой-то краткий миг, грустно качали головой, касались меня прохладными пальцами. Всего на долю секунды, но этого было мне достаточно. Я не замечала, как один день сменяется другим. Установленный порядок вещей в этом заведении был точен, как Швейцарские часы и всем нам это шло на пользу. Первое время я не стремилась ни с кем общаться или сближаться, потом понемногу стала позволять другим людям втянуть себя в беседу. Далеко не все здесь были такими сумасшедшими, какими считало их общество, буйные личности обитали на другом этаже, у нас же было спокойно. Я много кого успела узнать - Карен пару раз предпринимала попытки самоубийства после смерти своей восьмилетней дочери, которую грузовик сбил прямо у нее на глазах, Эдвард лечился от опиумной зависимости, Алисия пыталась побороть булимию. Каждый здешний обитатель принес сюда свою собственную боль и постепенно отдавал ее этим стенам, надеясь когда-нибудь их покинуть. Я же в свою очередь прекрасно понимала, что лучше для меня будет остаться здесь навсегда. Другая Лайонин, первая Лайонин хотела жить. Она тянулась к морскому побережью, усыпанному круглой обкатанной галькой, которую ласкают волны. К свежему и соленому ветру, что швыряет ярко-рыжие волосы в лицо, к шумящим кронам деревьев в ее любимом парке. Она хотела завести собаку и каждое утро ходить на пробежку, хотела ходить в свою любимую церковь, что так ее успокаивала. Ей нравилось смотреть фильмы и сериалы, пробовать готовить. Но я не могла ей этого позволить, ведь иначе весь такой хрупкий, выстроенный мной с таким трудом мир снова может рухнуть, погрузив нас обеих в пучину боли и отчаяния. Я не могла этого допустить, потому и держала ее взаперти. Я долгое время думала, что одна такая, пока не встретила девушку, внутри которой таких как я было много. В то или иное время появлялся кто-то, кому отведено было какое-то количество жизни, а потом они сменялись, как времена года.Мы не общались, но одно понимание того, что рядом кто-то похожий на меня, успокаивало. Все шло хорошо, медленно и спокойно. Пока не появился он.
Я сразу узнала его, не помогла скрыться ему ни отросшая борода, ни очки на лице, ни новая униформа. Я среды тысячи узнала бы этот взгляд, словно пронзающий тебя тысячью игл. Я ощутила его за завтраком и резко повернувшись столкнулась взглядом с глазами цвета стали  - такими же холодными, жестокими и убийственными. Рыжеволосая внутри меня плакала навзрыд, я же старалась успокоиться. Несколько дней держалась от него подальше, присматривалась и наблюдала за тем, как он наблюдал за мной. Я знала, зачем он пришел сюда, знала, но не собиралась позволять ему убить нас обеих. Скоро он стал смелее, приходил в мою палату по ночам и я молчала, сжимая зубами подушку, как и прежде позволяя ему властвовать над своим телом, от которого он получал такое блаженство. Я всегда была его любимицей, именно это он говорил мне, пока гладил по волосам в то время, как насиловал. Я молчала. Я не хотела никому говорить, да и кто бы мне поверил? В конце концов, это было и не важно. Тело это всего лишь тело, даже если та - другая, билась внутри меня от ужаса и омерзения. Лучше бы ей было спать и не видеть всего этого. А потом у меня начались кошмары. Во сне наше сознание переплеталось, проецируя самые страшные и темные закоулки подсознания. Я кричала и билась в истерики на кровати, так что он заботливо вкалывал мне успокоительное. Сколько он искал меня, сколько преследовал? Я не знала, а спрашивать не стала, он все равно бы не ответил.
- Ты убьешь меня?
Однажды спросила я, лежа к нему спиной, свернувшись клубком, точно кошка.
- Ты же понимаешь, что это необходимо.
Он знал, что за меня некому заступиться. Знал и играл мной, словно кошка с мышью. Месяц он приходил ко мне почти каждый день, брал то что хотел и уходил, а я все глубже погружалась в себя. Мне становилось все безразлично, вообще все. Во снах плакала и кричала настоящая Лайонин, отбивалась от чужих прикосновений, звала на помощь, а я с утра прятала под одеждой иссиня-фиолетовые с голубоватым оттенком кровоподтеки. Я устала. Я хотела, чтобы все это наконец закончилось. В этот день он пришел раньше обычного, был слишком нежен и ласков, а потом распахнул мое окно, осторожно убирая решетку спиленную у краев. Апрельский ветер ворвался в палату, разметав мои волосы по обнаженным плечам. Он с огромной заботой облачил меня в белоснежный пеньюар, кружевной и шелковый, а затем расчесал мои волосы, укладывая тяжелые пряди по плечам. Поцеловал меня в лоб.
- Ты же знаешь, что тебе нужно делать. Не волнуйся, тебе не будет больно. Восьмой этаж.
Я согласно кивнула и словно во сне, пошла к подоконнику. Это будет наш с ней общий конец.

+1

7

Что такое черта невозврата? Это та стадия, когда человек опускает руки, когда больше не испытывает ни желания, ни сил идти дальше, бороться за свое будущее. На самом деле, это самое страшное, что может произойти в жизни у каждого. Кто-то очень далек от этой черты, кому-то остается один лишь маленький шаг до того, что свалиться в бездну. Я чувствовал постоянный дискомфорт, недовольство то одни, то другим. Даже на свою сестру я порой реагировал через чур вспыльчиво, чем сильно ее обижал и даже не просил прощения после этого. Напряженная работа, на которой я теперь пропадал сутками, нагнетала все больше и больше, здоровье надкусывалось с разных сторон и, то и дело, я заступал на смену то с температурой, то с больной головой. Какие-либо увлечения или отдых отсеялись уже давно, даже на звонки Доминики или Андре мне стало трудно отвечать, поэтому в большинстве своем я их игнорировал, чтобы не вырыть себе еще большую яму. Работа, которая ранее доставляла мне какое-то удовольствие и заинтересованность превратилась в невыносимую мачеху. Все чаще мне приходилось молчать даже в компании коллег, заступая на дежурство, чтобы не перейти на рычание по любому поводу. Кажется, что я начал доводить себя до паранойи, ведь мне казалось, что все вокруг строят заговоры.
Дома я практически не находился, лишь заезжал, чтобы принять душ и поспать хотя бы пару-тройку часов. Остальное время я проводил на работе или в госпитале. Я чувствовал, что у меня уже начинает заканчиваться энергия, но всячески старался это скрывать. Как минимум мне сейчас не нужно было, чтобы начальство, ссылаясь на мое непрофессионализм, отправило меня в неоплачиваемый отпуск, поэтому на дежурствах я выкладывался по полной. На сколько хватало сил. Кофе стал моим лучшим другом, совсем скоро сократились и сошли на нет звонки от Андре, Доминика стала звонить реже, но все-таки пыталась. Соседи говорят, что она заезжала ко мне домой, но не застав, снова уехала. Сейчас ее общество мне было не нужно, оно тоже тяготило. И пусть она с пониманием относилась ко всей этой ситуации, я все-равно выталкивал ее из своей жизни, как и всех остальных, кроме Львицы. Наши с ней встречи стали походить больше на формальность. Каждый раз, когда я приезжал, наше общение было холодно, обмениваясь краткой, поверхностной информацией друг о друге, мы снова расходились. И это пугало. Пугало, потому что это было непривычно, мы никогда не вели себя настолько отчужденно, как сейчас.
Я чувствовал, как с каждым днем все сильнее и сильнее проваливаюсь в глубокую яму, но, вроде бы, еще держусь на плаву, хотя понятие, что что-то идёт не так, всё чаще пытается достучаться до сознания. Пока вроде живется. Я уже перестал загадывать на будущее и начал жить сегодняшним днем. Каждый раз я встречаюсь с лечащим врачом Лайонин и каждый раз он мне говорит, что нужно время. Сколько времени - никто не знает. Мне периодически звонят ее родители, но и с ними я стараюсь говорить все меньше, ведь понимаю, что они уже практически готовы от нее отказаться, а меня это злит. Да будем честным, меня сейчас злит абсолютно все. Даже я сам себя, ведь прекрасно осознаю свою никчемность и слабость. Я не вижу себе оправданий в том, что я устал, что мне нужен отдых или перерыв во всем этом бесконечном кругу рутины. Я обещал помогать ей и клялся, что всегда буду рядом еще тогда, много лет назад, когда наша дружба только зарождалась. Наверное, мне действительно лучше было бы остановиться, сбавить обороты, ведь таким способом я бессилен и ничем не могу ей помочь, но я не мог. Не мог оставаться наедине со своими мыслями, ведь каждый раз начинал думать о том, что это действительно я разбередил всю ее память, довел до того, что она вновь оказалась запертая в госпитале. Слишком сильной была моя любовь, слишком сильно я окутывал ею Львицу, душил ее. Теперь же я пытаюсь ей вдохнуть больше свежего воздуха, ослабить хватку, но как же это комично звучит, когда Лайонин лежит уже в больнице. Но я все еще надеюсь на то, что смогу помочь, а что будет дальше - я пока не знаю, да и не хочу задумываться на этот счет.
Очередное дежурство позади, теперь они стали похожи друг на друга. Я довел до автоматизма каждое свое движение, отчего теперь слышатся осуждающие возгласы за спиной, но мне нет до них никакого дела. Полицейский участок сменяется психологическим отделением госпиталя, где я уже успел выучить каждый уголок. Медсестры, что сменяются за стойкой регистрации уже давно запомнили меня и без лишних вопросов протягивают мне журнал посещения, где я расписываюсь и прохожу в сторону палат. Часы посещений уже давно закончились, но я смог договориться о том, что могу приходить позже, когда все процедуры окончены и пациенты могут заниматься своими делами до наступления отбоя. Когда я прохожу комнату отдыха, мой взгляд проходит с одного бездушного лица на другое. Кто-то улыбается сам себе, кто-то сидит с умным видом, кто-то смотрит в одну точку. Каждый раз, когда я их вижу, внутри пробегает неприятный холодок от мысли, что Лайонин заточена вместе с ними. Я прекрасно понимал, что никто не виноват, что оказался здесь, что все это лишь игры разума и чтобы в очередной раз себя не накручивать, потуплял глаза в пол, направляясь в сторону ее палаты. Все двери были распахнуты, проветривая помещения, но ее была закрыта. Осторожно повернув ручку я подметил, что она не заперта. Возможно спит, поэтому я осторожно приоткрываю дверь, но то, что предоставляется моему взору, на миг вводит меня в ступор. Я снова будто бы наблюдаю за всем со стороны - она, в белоснежном пеньюаре поднимается на узкий подоконник, он, стоит позади и улыбается. Улыбается страшной, нечеловеческой улыбкой. Распахнув дверь, я в один прыжок оказался рядом с человеком, облеченным в белый халат. Оттолкнув его, я бросился к окну, где в последний момент подхватил девушку за талию. В тот момент, когда она уже практически сделала шаг в пропасть. Находясь под действием какого-то аффекта, я откинул ее на кровать, тут же переводя взгляд на настоящего психа, что уже кидался в мою сторону со скальпелем в руках. Началась настоящая потасовка, кто-то кричал, кто-то звал санитаров, но все это доносилось до меня с опозданием. Я даже не сразу почувствовал, как в мой бок воткнулось холодное лезвие. Санитары наконец-то подоспели, но завидев их, этот человек резко отстал от меня и в несколько прыжков оказался у окна. Напоследок, обернувшись к Лайонин, он снова улыбнулся той самой улыбкой и, подмигнув, спиной вышел в окно до того момента, как к нему подоспели санитары.

+1

8

Свобода. Я закрыла глаза, раскидывая руки в стороны, чтобы не смотреть вниз. Я помнила, что это совсем не больно. Боль - это ложь. Боль она здесь, в этом мире, а там ее нет. Я падала уже, однажды. Точнее не так, я родилась в падении, я родилась в тот миг, когда Она пожалела о том, что прыгнула. Знаете как говорят, когда ты летишь с моста ты понимаешь, что все можно было исправить. Кроме того, что ты уже летишь с моста. Она так жаждала смерти, так стремилась избавиться от мучений, но в последний момент испугалась, захотела все забыть и тогда появилась я. Это я тогда лежала на снегу, раскинув руки. Я дышала, я слышала и видела, я чувствовала холод снега и видела, как снежинки опускаются на мои ресницы и волосы, как падают на губы и я слизывала их языком, пока мои слезы топили снежный наст под головой. Тогда мир вокруг меня менялся, менялся неумолимо и неуловимо, а я была там израненная, изломанная, но живая. Мне подарили жизнь для того, чтобы потом отнять ее с жадностью убийцы. И сейчас я сделаю тоже самое. Я отниму у нее жизнь, за которую она так цепляется. Безжалостно.
Я чувствовала, как парю над пропастью, как мир замирает, принимая меня в свои объятия, как ветер устремляется мне на встречу, в попытке подхватить и унести прочь отсюда, как можно дальше. Мои губы тронула счастливая улыбка, я ощущала себя такой счастливой, какой не была никогда. Никогда за свою короткую жизнь. Кончики пальцев покалывало от ощущения происходящего, от осознания того, что я и мир - это единое целое, что сейчас я продолжение дождя и снега, а он продолжение меня. Я училась умирать, так и не научившись жить, потому что для этого я была рождена. Рождена, чтобы подарить нам обеим свободу. Я издала тихий смех, делая последний шаг, вперед, в бесконечность. Я слишком поздно почувствовала чьи-то руки на своей талии, слишком поздно распахнула глаза и поняла, что мир отдаляется, оставляет меня, а в следующий момент я приземлилась на мягкие простыни кровати, утопая в них. Не понимая что происходит я тут же поднялась на локтях и только тут увидела что тот, кто показал мне цену свободы и жизни протягивает ко мне руки, прежде чем шагнуть спиной в окно. Крик застрял в горле, но уже в следующий момент пролился тоскливым воем раненного зверя. Не помня себя, забыв все на свете, действуя на пределе своих сил и возможностей я стрелянной львицей бросилась вперед на краткое мгновение скользнув кончиками пальцев по его, а в следующий момент меня снова оттащили, чтобы затем сжать в руках. Все внутри меня разрывалось на тысячи частей, разбивалось и стремилось туда, к свободе, но я не могла получить ее. Я закричала так пронзительно, вкладывая в этот крик всю свою боль. Меня душили слезы, они разъедали мою кожу, словно пенистые гребни морских волн. Я вырывалась со всей яростью, что была в моем теле. Мои ногти превратились в когти, которые вспарывали чужую кожу безжалостно, я и сама не знаю, как обрела столько силы, я никогда не чувствовала себя такой яростной, я никогда и ни за что в свое жизни так не боролась. В какой-то момент у человека не хватило сил меня сдержать и я вырвалась, снова бросаясь к окну, но меня снова сжали чьи-то руки, в этот раз их было больше. Меня оттащили в сторону, окно закрывали и вместе с ним запечатывали мою надежду на единение с миром, закрывали мне путь к свободе. Я снова принялась кричать, стараясь сделать как можно больнее, не понимая, что происходит. Кто-то что-то кричал про успокоительное, я вывернулась и только тут увидела человека, который стал виной происходящему. Человека, который снова вмешался не в свое дело, который снова был здесь, когда его никто не ждал.
- ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?!
Закричала я, изворачиваясь в руках санитаров, что держали меня. Слезы катились по мои щекам.
- ОНА УЖЕ МЕРТВА ПОНИМАЕШЬ?! Я НЕ ОНА, ЗАЧЕМ ТЫ ПОМЕШАЛ?! Я ВСЕ РАВНО ЭТО СДЕЛАЮ И ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ПОМЕШАТЬ!
Он начал кричать в ответ, я видела, как его руки стискиваются в кулаки и вывернувшись из рук державших меня кинулась к нему, чтобы в следующий момент с нечеловеческой силой стиснуть пальцы на его горле. Он пытался оттащить меня, пытался оторвать мои руки, но сейчас я была непобедима, я была слишком сильна. Я рычала и рык мой смешивался с рыданиями, что рвались из моего горла.
- Я ненавижу тебя, ты слышишь? Ты ничтожество, ты жалок и никогда не заслуживал ничего кроме жалости. Убогий, вечно валяющийся у нее в ногах, как половая тряпка. Она же уходила от тебя, убегала, и осталась только когда поняла, что не сможет от тебя избавиться. Ты думаешь что она носила твое кольцо? Она зашвырнула его в ящик, как и тебя. ТЫ ДОЛЖЕН СДОХНУТЬ РАЗ ТАК ЕЕ ЛЮБИШЬ СЛЫШИШЬ?! ПОТОМУ ЧТО ОНА УЖЕ МЕРТВА И ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ЕЕ ВЕРНУТЬ!
Я видела, как постепенно лицо этого человека наливается кровью, как он хрипит, пытаясь оттащить меня, но все еще не в состоянии ударить. Я никогда не хотела убивать, я была рождена не для этого, но сейчас все чего мне хотелось, это чтобы он поплатился за то, что сделал со мной, с ней, с нами. Я не видела тех, что приближались к нам сзади. Я не почувствовала, как мне в шею воткнули иглу и только когда лекарство потекло по венам я снова закричала, отпуская Максима и отшатываясь в сторону. Санитары отошли на шаг, пока я словно подкошенная старалась стоять ровно. Голова начинала кружиться, во рту появился привкус металла, меня начало тошнить. Я завывала как раненное животное, попыталась отойти в сторону и сшибла тумбочку, пытаясь устоять на ногах. Но ноги не слушались, они отказывались меня держать. Как подкошенная я рухнула на колени, после чего подоспели санитары и тут же уложили меня на кровать, фиксируя ремнями. Я еще пыталась сопротивляться, но перед глазами уже разливались разноцветные круги. В последней попытке поднять голову я встретилась глазами с мужчиной и улыбнулась, выплюнув последние слова.
- Я все равно это сделаю. Тебе назло.
А после меня поглотила темнота, из которой у меня не было выхода.

+1

9

<--- Дом Габриэля Вулфа

Девушка сидела неподвижно, не сводя взгляда с сидящего перед ней доктора и не упуская от внимания ни единого его слова. Ее удовлетворял ответ Габриэля, но все же она не торопилась ему доверять. Элисон всегда была практичной личностью. На любую идею или предложение она перебирала тысячи вариантов разворота событий в голове и всегда взвешивала все "за" и "против" прежде, чем принять какое-либо решение. Вот и сейчас, выслушивая план Габриэля, она мысленно представляла, как будут реагировать на это те или иные личности, что будет происходить в дальнейшем и как они этого добьются. Элисон - единственная, кто понимал, что они нездоровы, что Дженнифер нездорова и ей нужна помощь, но решить этот вопрос в одиночку ей никогда бы не удалось, именно поэтому она старалась сделать хотя бы что-то, что было в ее силах, дабы уберечь остальных от беды. Тогда Элисон и стала главой их "семьи", но порядки, придуманные ей, не всех устраивали. Даже сейчас, когда мужчина предоставил им выбор - уйти или остаться, бунтующая Микки отозвалась резкой головной болью в лобной части, отчего девушка нахмурилась, на короткий миг прикладывая прохладные пальцы ко лбу. Она прекрасно понимала, что стоит сейчас Микки выйти в свет, как она тут же поспешит покинуть этот дом, да так, чтобы больше никогда не вернуться в психиатрическую клинику. Элисон действительно в последнее время становилось все труднее с ней бороться, даже сейчас она прикладывала все силы, чтобы оставаться здесь, на этой кухне и продолжать разговаривать с Габриэлем.
- Хорошо.
Резко выпалила девушка, отрывая ладонь ото лба. На мужчину сейчас смотрели измученные глаза, от "железной леди", что стойко перед ним держалось какие-то десять минут назад - не осталось и следа.
- У меня нет другого варианта, как Вам не поверить. Нам нельзя на свободу и я думаю, что Вы, даже несмотря на то, что предоставляете такой выбор, в этом уверены. Но, прежде чем я дам свое утвердительное "да", для меня важно только одно.
Разрастающаяся боль в голове отпустила так же быстро, как и появилась, отчего брюнетка смогла наконец-то выдохнуть с облегчением. Сейчас она могла продолжить прощупывать почву, но было неизвестно, сколько времени у нее было, поэтому она не стала медлить.
- Несмотря на то, сколько времени займет лечение Дженнифер, Вы должны оставаться нашим лечащим врачом. Это одно из главных условий.
Для Стейси это действительно было важно, ведь она всегда слишком долго присматривается к людям прежде, чем начать им доверять. Как мы уже и говорили, столь ранняя встреча с Габриэлем была лишь необходимостью, а не ее собственным желанием.
Видать, понимая, что собирается сделать Элисон, Микки вновь попыталась вытолкнуть ее, отзываясь сильной головно болью. Девушка снова нахмурилась и поднялась из-за стола, в очередной раз обращаясь к Габриэлю.
- Мистер Вулф, я понимаю, что в такое время суток это довольно непросто, но нас необходимо вернуть в больницу, пока это не закончилось плохо.
Девушка выжидательно смотрела на брюнета, надеясь, что он без объяснений поймет всю серьезность ситуации и лишь когда он дал положительный ответ, она направилась обратно в спальню, где несколькими часами ранее Стейси сбросила с себя одежду.
Иногда со стороны кажется, что смена личности это интересно, увлекающе, страшно и в то же время волнительно. Но подойдите к этому вопросу с медицинской точки зрения. Что происходит с мозгом человека в эти моменты? Внутренняя борьба, что не видна глазами других людей, оставляет на себе очень сильный отпечаток. Поднимаясь по лестнице, Элисон чувствовала, как с каждым разом ей становиться все тяжелее. Перед глазами мелькали черные пятна, к головной боли прибавилось сильное головокружение и тошнота и казалось, что она вот-вот может потерять сознание. Все действия девушка делала на автомате - скинула рубашку, надела свою одежду, что была сейчас не по погоде и боролась с нарастающим бунтом в своей голове. И снова все отступило, когда в дверь раздался стук, а за ней послышался голос мужчины. Кажется, что Микки поняла, что бороться сейчас бесполезно, поэтому Элисон смогла спокойно выйти из комнаты, чтобы после проследовать до машины Габриэля.
- Наша карточка отправилась в мусорное ведро, поэтому Вам нужно будет придумать правдоподобное оправдание.
Предупредила брюнетка доктора прежде, чем сесть на пассажирское сиденье.
Все в этом городе сейчас, кроме ярких фонарей и машины, движущейся по пустой дороге, спало и это приносило с собой легкое умиротворение, расслабленность Элисон. Она понимала, что сейчас она наконец-то сможет расслабиться, ей просто необходим был сон, ведь она была вымотана практически до предела. Чтобы как то перевести тему со своей усталости, она вновь обратилась к мужчине, что спокойно вел автомобиль, погрузившись в свои мысли.
- А что будет потом?
Ее голос разрезал тишину и заставил мужчину бросить на нее вопросительный взгляд.
- После того, как Вы выдадите заключение о том, что Дженнифер здорова, ей предстоит понести наказание. Тюрьма не самое благоприятное место. Что если она снова не выдержит давления? Если вновь появимся мы или другие?
Девушка говорила, наблюдая за тем, как меняется пейзаж за окном. Она не ждала четкого ответа от доктора, этот вопрос она задавала не только ему, но и себе. Опять-таки, вариантов разворота событий было очень много, но она понимала только одно - один из них в любом случае придется пережить.
Совсем скоро автомобиль припарковался у здания госпиталя и навстречу вышел пожилой охранник, искренне удивленный столь позднему приезду мистера Вулфа. Элисон дождалась, пока они перекинутся с ним парой фраз, а после послушно направилась вслед доктору. Не менее удивленным выражением лица их встретила и дежурная медсестра, но с ней Габриэль расправился так же быстро и уже через пару минут Элисон находилась посреди своей палаты.
- Спасибо.
Уставшим голосом произнесла девушка прежде, чем наконец-то пойти отдыхать. Вместо нее появилась Лили. Время перед сном - всегда было ее, ведь она так любила сказки, любила ложиться в кровать в обнимку со своим потрепанным мишкой, которого они потеряли перед тем, как попасть сюда. Сначала она непонимающе хлопала глазами, озаряясь по сторонам, после чего внимательно посмотрела на доктора, улыбаясь ему широко и открыто.
- Вы пришли почитать мне сказку на ночь?
Голос ее был тонким и звонким, глаза широко распахнутыми и наивными, а улыбка светлой и искренней. Не дожидаясь ответа доктора, она радостно забралась под одеяло, накрываясь им практически с головой и выжидательно глядя на мужчину.

+1

10

Прижимая кровоточащую рану, я пытался отдышаться и просто не мог оторвать взгляда от распахнутого окна. Сделав пару шагов вперед, я посмотрел вниз, видя, как на асфальте замерло переломанное тело, под которым разливается лужа багровой крови. Кто-то из пациентов в соседних палатах начал кричать, послышались голоса санитаров, что спешили успокоить обезумевших и только ее крик заставил меня обернуться. Крик нечеловеческий, полный боли и страдания, он вызывал дрожь, страх, ведь я еще никогда в жизни не слышал, чтобы люди так кричали. Мне хватило каких-то долей секунды, чтобы вновь ухватить исхудавшее тело, что стремилось выпорхнуть в открытое окно, присоединиться к тому, кто лежал сейчас там, внизу, к которому уже подоспели санитары и накрыли белой простыней, чтобы не пугать остальных. Ее крик оглушал меня, ее голос был иным, он не принадлежал той Лайонин, что я когда-то знал, слова, что слетали с ее языка были чужды, но я больше не мог их слышать. Не мог больше этого терпеть. Мои нервы были натянуты, словно струна, которая может в любой момент лопнуть. И она лопнула. В этот момент апатия сменилась гневом таким, которого я еще никогда не испытывал. Мои кулаки сжимались, а зубы стискивались до скрежета, но каждое ее слово все больше и больше выводило меня из себя, пока мое терпение окончательно не закончилось.
- ЗАТЕМ, ЧТО Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ УМЕРЕТЬ! МОЖЕТ ПРОКЛИНАТЬ МЕНЯ, НЕНАВИДЕТЬ, ГОВОРИТЬ ВСЕ, ЧТОБЫ ОТТОЛКНУТЬ МЕНЯ, НО КАЖДУЮ ТВОЮ ПОПЫТКУ Я БУДУ ПРЕСЕКАТЬ, ХОЧЕШЬ ТЫ ЭТОГО ИЛИ НЕТ!
Было неправильно с моей стороны повышать голос, провоцировать ее, но в этот момент я просто не мог держать собственные эмоции под контролем. Я был взвинчен, уставший, истощенный в эмоциональном плане. Да, ничего из перечисленного не является мне оправданием, не дает права давать волю эмоциям. Лайонин была психически нездорова, меньше всего ей нужны были раздражающие факторы, а ведь я понимал, что являюсь одним из них. То, что произошло сегодня навело меня на мысль о том, чтобы действительно оставить ее на время, не появляться на глазах и дать возможность хотя бы немного прийти в чувства.
Стоило мне на минуту потерять бдительность, как на моей шее тут же сомкнулись длинные тонкие пальцы. Они с такой силой сжимали горло, что как бы я ни пытался напрячь мысли, мне все-равно не хватало воздуха. Мои ладони рефлекторно сомкнулись на ее запястьях, оставляя кровавые отпечатки. Я смотрел на девушка, что сейчас выплевывала разгневанные слова мне в лицо. Ее глаза были залиты кровью, полны ярости и ненависти ко мне. Это была не та Лайонин, не та Львица. С каким же презрением она сейчас смотрела на меня, выкрикивала слова, которые я уже слышал ранее. Но это было ничто по сравнение с тем, какой силой она сейчас обладала. Ее руки сомкнулись на моем горле, словно тиски и даже мне было не под силу их разжать, как бы я ни старался. Я смотрел прямо ей в глаза и ужасался от того, насколько они были чужими. "Конец" - слово, которое промелькнуло в моей голове. Слово, которое означало, что прежняя Лайонин действительно больше не вернется.  Я старался отмести эти мысли, но глядя прямо в глаза той, что сейчас стояла прямо передо мной, я не мог думать иначе.
Воздуха не хватало все больше и больше, перед глазами начали мелькать черные круги, а хватка становилась все слабее. Я лишь по наслышке знал, что делает адреналин с человеком, какие способности он в нем открывает, но никогда не видел этого в живую, а сейчас мне предстояло прочувствовать это на себе. Вскоре подоспели санитары, слишком увлеченная мною, девушка даже и не заметила, как ей вкололи успокоительное. Лишь почувствовав неладное, она наконец-то отпустила меня, отчего я закашлялся, не в силах насытиться кислородом. Согнувшись пополам, я потирал горло, что отзывалось ноющей болью и смотрел на постепенно слабеющую девушку. Она не сдавалась, она продолжала бороться даже тогда, когда осознавала, что выхода нет. Она кричала и крик ее больше походил на рев зверя, она пыталась держаться на ватных ногах, сшибая мебель, хваталась за спинки кроватей, но пальцы ее подводили. Даже когда она рухнула на колени, а взгляд ее постепенно становился стеклянным, она пыталась стоять. Сколько сил в ней было, на что она еще была способна? Мне было больно видеть ее такой. Такой обезумевшей и разбитой. Ей было больно, но боль ее отличалась от физической. Она разъедала ее изнутри и не в силах с этим справиться, она хотела свести счеты с жизнью раз и навсегда, но я вновь ей помешал и за это был проклят ею. Когда санитары подхватили ее под руки, укладывая на кровать, она уже не сопротивлялась, лишь продолжала не сводить с меня взгляда, который теперь был полон усмешки и презрения. Ее сумасшедшая улыбка, последние слова, что она выпалила прежде, чем погрузиться в сон надолго останутся у меня перед глазами. Даже когда санитары ее зафиксировали, когда она ушла в бессознание, я не сразу смог уйти. Какое-то время я стоял у нее в ногах, наблюдая за тем, как лицо приняло умиротворенное выражение, как грудь тихонько вздымалась от легкого дыхания. Наверное, правильным было бы действительно ее оставить на какое-то время и дать возможности прийти в себя. Это чертовски сильно противоречило моим чувством, но ведь все, что я делал ранее - я делал только ради нее, поэтому и сейчас должен был сделать правильный выбор.
Мои мысли вновь были нарушены. Внизу уже ожидал отряд полиции, что приехал по вызову, а значит теперь мне снова придется приступить к работе. Бросив последний взгляд на Лайонин, я отправился на выход.

+3

11

Свободный Монреаль, там за окном, обжигает кожу холодными порывами ветра и постоянными не выше пятнадцати, на старом стекольном градуснике. Монреаль пахнет сырым асфальтом и мокрым, промозглым дождем. Монреаль прекрасен, когда поезд отходит от станции и ты никогда сюда не возвращаешься больше, но Монреаль же становится чертовой ямой, если в вагон уходящего поезда запрыгнуть ты не успел, решив поэтому навсегда остаться. Как мы с Лайонин остались в этих стенах. Время здесь текло по другому, ни одна из нас понять не могла как выжить здесь, потому она не хотела просыпаться, а мне засыпать наскучило, так и вертела в руках точно пяльцы, книжки кем-то принесенные. У настоящей Лайонин руки дрожат на ветру; к слову, она прохладу терпеть не может и, когда сигарета меж тонкими пальцами тает, разбиваясь о мокрую вымощенную тропинку, идущую к двери в госпиталь, она считает, что здесь всё одно и то же. Броши на халатах разноцветные на самом деле тусклые слишком, а будильник звучит, как песня цербера из недр преисподней, давным-давно Люциферу надоевшая. Алиса в Стране Чудес — большая книга с пёстрыми сухими страницами, там о душевнобольной история; настоящая Лайонин тоже душевнобольная и тоже сбежать очень хочет, когда очередной психиатр, считающий себя самым настоящим профессором, за руку резко ее хватает и говорит, что сейчас главное — не поддаваться давлению собственных кошмаров, а все остальное потом обязательно приложится. Конечно, всегда есть Максим. Всегда был Максим и та Лайонин его помнила, привыкала цепляться за его руки, точно котенок беспомощный, оттого и не смогла за парапет шагнуть, когда надо было. Макс пахнет Ирландским хмелем и пережаренной яичницей на завтрак. От очередного психиатра же, несет дешевыми сигаретами, от которых она курить совсем не хочет больше, — никогда и ни за что на свете — а ещё какой-то невероятной усталостью и нежеланием жить. Поэтому, наверное, Лайонин порой так отчаянно хочет попросить Максима, чтобы он увёз её отсюда в город, который она порой так люто ненавидит, ведь по моему мнению Монреаль — это всего лишь красивая, но промерзшая и продажная девка на ветру, разбивающая сердца от нечего делать. Эванс тоже хочет, чтобы ей кто-нибудь сердце на осколки колющиеся разбил; где-нибудь над Темзой, к примеру, так как упавшее в реку, не соберешь обратно. Эванс хочет, чтобы дрожащие пальцы, с иссиня-чёрными следами никотина на кончиках, убрали вьющийся рыжий локон за левое ухо, потому что от этого по коже разряды в двести двадцать, потому что глаза напротив покрасневшие и болезненно-золотисто-карие — тонуть в них особенно приятно.
Поезд отходит каждое утро в 7:20 и Эванс знает, что нам обеим не обязательно оставаться здесь. Но у нее нет сил.
Глаза горят золотом и отливами темно-зеленого. Они умоляют сбежать — без денег, без гарантий, без обязательств. Они хотят закрыться машинально от теплых лучей не_за_оконной_рамой, когда кто-то рукой по молочному бедру проводит. Она любит дождь и свинцовое небо, но ей так тесно и душно здесь, ведь ее очередной психотерапевт ни черта не разбирается в своей профессии, а вишневый пирог, который она пыталась съесть на завтрак, подгорел ещё до одиннадцати тридцати пяти. И эти глаза вокруг, как будто ждут от неё чего-то. Ждут, что она станет кем-то другим, кем-то, кем всем им, мать его, нужно всегда было. Мы устали.
Слишком тонкие тапочки, в которых не бывает тепло. Сидеть и ногами болтать на кровати, чтобы от боли не закричать и страха. Эванс не понимает кто она и где она, когда просыпается и первые пару минут она - это она, а не я. А меня тошнит от ее слез. Дырявая жизнь и сердце, проданное на блошином рынке продавцу с кривыми позолоченными зубами — он улыбался ей, а она ему верила, потому что потерянные и ненужные дети вынуждены верить каждому вынужденно встречному. У Лайонин безумным пламенем глаза горят, а тело бьёт легкая дрожь. Она знает, что Максим под рукой, она своей чувствует, как жилка на шее чужой бьется, как судорожно сглатывает и губы сжимает до лихорадочной бледноты. Никто и никогда так в другом человеке не нуждался сильно; люди привыкли обесценивать людей, менять их на других, получше и попроще. Люди выбирают людей, чтобы на следующий день, выходя из спальни на кухню, их в упор не замечать, когда они завтрак совсем рядом готовят. Люди не видят соленых щек и спящих в вагоне метро. Не хотят видеть. Она глупая, наивная, эфемерная. Максим будет ругаться. Он всегда ругается, когда она не может перестать плакать, потому что волнуется. Где-то телефон в приемной разрывается, она выбежала с сеанса у психотерапевта, очередного психотерапевта, так ничего и не объяснив. И из-за этого Максим Тёрнер тоже будет ругаться, хоть не подаст своей Лайонин Эванс никакого вида. Лайонин Эванс считается параноидальным шизофреником. Ей отчетливо слышится чье-то тяжелое дыхание, ей мучительно кажется, что чьи-то черные, горящие точно угли глаза, напряженно следят за ней, уткнувшись в спину. А еще она думает что в палате ветер безжалостно кусает за щеки и треплет пряди волос, не прижатые к шее. Пальцы с обкусанными ногтями переплетаются, в молитвенном жесте. Кто-бы мог подумать, что Лайонин Эванс верит в Бога? Она никогда не признает это, будет фыркать и кривляться, надувая губы, но в душе будет верить, словно ничего внутри нее не осталось, помимо этой веры. Здесь взгляд ее отпускает, здесь она не чувствует горящих углей, что жгут пергаментную ее кожу. Она сидит долго, растворяясь в атмосфере, пока аромат незабудок не проникает в ее волосы и кожу, въедаясь внутрь, словно кислота. Прирастает к белым костям. Лайонин Эванс не хочет разговаривать. Она хочет переплести свою ладонь с ладонью Максима, передавая частичку Бога, которая может жить в ней сейчас. Даже если Тёрнер не верит. Даже если кривая улыбка скользнет по его губам. Hoc est in votis Тихо шепчет она, прислоняясь мысленно лбом к плечу Тёрнера и закрывая глаза. Ей хорошо сейчас и спокойно так, словно целого мира вокруг могло бы и не существовать. Она знает, что скоро будет привычный дом, сытный ужин, горячие и сухие пальцы будто внутри самой ее души. Когда-нибудь в никогда, ее отсюда выпустят и они пойдут домой. Обязательно пойдут. Потому что Эванс смешная девочка, глупая как доверчивая ворона, что за сыром спускалась и любит Тернера, особенно когда тот губами сухими ее лба касается и дует в пряди волос, что по ветру точно пряжа развиваются. Эванс смеется с Тёрнером до хрипоты и пока ребра не заболят, а потом ждет увидеть морщинки под глазами его, когда кричит она что седеть они будут по очереди. Нам больно, обеим больно одно тело на куски разрывать. Но сейчас это неважно. Сейчас незыблема тишина вокруг них, которая будто бы обволакивает даже само сердце, что пичужкой бьется о ребра Лайонин Эванс. Она умоляет меня, молит оставить и не мучить ее больше, забрать всю боль с собой ведь человек меня сотворивший мертв уже. Я не знаю хочу ли уходить, а она кричит так громко, что у меня от этого крика ком в горле замирает и я чувствую, как растворяюсь в этом непоколебимом желании жить. И крик стих.
На его место пришло озарение, спокойствие, ясность сознания. Я - Лайонин Эванс и я помню кто я, я знаю кто я и я знаю, кого я люблю. Наверное мы кричали в один голос, ведь в следующую секунду дверь распахивается и на пороге возникает тот родной человек, который всегда был рядом со мной. Человек которого я люблю, с которым я хочу прожить всю своб жизнь.
- Прости меня.
Я захлебываюсь в рыданиях, но мне больше не больно и уже не страшно. Тоскливо и горько. Я протягиваю руки для объятий, но ловлю пустоту. Неужели мой Тернер не сможет простить меня? Неужели он меня оставит?

Отредактировано Lioneen Evans (2018-05-22 16:40:51)

+1

12

Я гадал о том, как к моему ответу отнесется Элисон, хоть и знал, что не выполню своего обещания в любом случае и не смогу ее отпустить, как и всех их. В первую очередь я был врачом и забота о своих пациентах была для меня на первом месте, даже если это противоречило их собственным желаниям. Дженнифер, а точнее ее расщепление личности несло не только опасность для нее самой, но и для окружающих. Мир не готов был принять подобных людей и это закончилось бы либо бедламом со строгими порядками, либо тюрьмой. Возможно мне не следовало давать обещаний, которые я не собираюсь выполнять, но расположить к себе как можно больше личностей было мне на руку. К моему облегчению, как только я договорил, то Элисон расслабилась. Это не было слишком заметно, но ее плечи слегка расправились, а выражение лица стало не таким напряженным, как было до этого. Ее тихий ответ заставил меня улыбнуться и допить кофе в пару глотков. Отлично, одной проблемой меньше. Но, кажется у Элисон и правда были проблемы с контролем над остальными - она выглядела изможденной, я прекрасно видел, каких сил ей стоило сдерживаться. К сожалению, я не знал, как помочь ей вернуть контроль. Хотя нет, я догадывался как это сделать, но не был уверен. Ее следующие слова заставили меня выдохнуть.
- Вы правы, Элисон. Я придерживаюсь мнения, что окружающий мир опасен для вас. Для всех вас. И как бы это не нравилось Микки, она должна признать что не может уповать лишь на силу Эдмунда, иначе это закончится фатально.
Девушка внимательно выслушала меня, после чего я приготовился к условиям, которые она озвучит. Я не знал, чего она может потребовать. Свободное перемещение по всей территории госпиталя? Отказ от лекарств? Но услышав этот почти приказ, я расслабился, но улыбаться не стал - многие люди приняли бы это за несерьезное отношение. Я поднялся на ноги.
- Не волнуйтесь, я бы не стал передавать эту работу кому-либо другому. Многие люди не примянут воспользоваться этим, что в итоге может навредить. Не стану лгать, что я делаю это из чистого альтруизма, мне хотелось бы глубже изучить множественное расщепление и в будущем, возможно, посвятить свою работу помощи людям с подобным синдромом.
Я убрал все со стола, сполоснув кружки в раковине, но услышав очередную просьбу-приказ, кивнул и направился к лестнице.
- Я понимаю, дайте мне две минуты чтобы одеться.
Поднявшись наверх я быстро накинул рубашку и куртку, после чего поспешил вновь спуститься вниз. Подхватив ключи от машины, я вместе с Элисон вышел на улицу и распахнул перед ней дверь пассажирского сидения. Услышав о карточке я отмахнулся.
- Это меньшее из зол - документы часто теряются. Тем более Микки возможно не знает, что в базе данных госпиталя есть вся информация, в закрытом доступе. Распечатать карточку снова не предоставит мне труда, так что никто ничего и не заметит.
На дворе была глубокая ночь и дорога не заняла много времени, я старался ехать как можно быстрее ведь не знал, в какой момент может ослабнуть оборона Элисон. Если Микки вырвется, то сложно сказать, что придет ей в голову, а удерживать ее силой я не мог, не рискуя высвободить Эдмонда. И уж тем более, мне меньше всего хотелось вызывать целую бригаду и терять с таким трудом завоеванные крупицы доверия. По пути мы заехали в аптеку и я купил необходимые медикаменты и бутылку воды, чтобы не было никаких нежелательных последствий. Как сказал Эдмонд, это тело имело сексуальную связь и не защищенную, так что нужно будет еще отдать распоряжение медсестре, чтобы взяли кровь на анализы. Когда все было выпито моей пациенткой, мы продолжили свой путь. На ее вопрос я некоторое время молчал, прежде чем ответить.
- Я думал над этим. Владелец госпиталя, мой начальник, очень влиятельный человек. Скажем так, сфера его влияния столь обширна, что люди просто боятся переходить ему дорогу. Он очень заинтересовался вашим случаем, а я приложил все силы, чтобы усугубить его интерес. Думаю, что по окончанию лечения с Дженнифер будут сняты все обвинения и она сможет продолжить вести нормальную жизнь. Не волнуйтесь, я обещаю остаться рядом и помогать ей по мере необходимости. Возможно это звучит глупо, но я все равно не смогу вот так просто уйти, зная, что у нее могут быть проблемы. Она мой пациент, под моей ответственностью, как и все вы сейчас. Я не могу обещать, что все будет хорошо, но я обещаю приложить все свои силы.
Конечно я не Бог и мне не под силу сделать так, чтобы все сказки хорошо кончались, но я хороший врач, в конце-концов у меня есть деньги, хоть какие-то связи, я не бесполезен и не беспомощен. Мы наконец-то приехали и я припарковал машину возле госпиталя, сказав охраннику о том, что показывал пациентке город и это благоприятно влияет на лечение. Нужно будет не забыть положить на стол дежурной медсестре заявление на вывоз пациента за территорию госпиталя, под свою личную ответственность. Следующим пунктом было усыпить бдительность дежурной медсестры, которой я сказал что заявление просто затерялось и я сейчас же принесу новое, а так поздно мы приехали, потому что у меня заглохла машина. Много времени это не заняло, и уже спустя пару минут мы стояли посреди комнаты Дженнифер. Не успел я попрощаться с Элисон, как вдруг передо мной возникла другая личность - о ней я слышал, но никогда не видел. Судя по манере говорить это была девочка, не старше семи лет. Она улыбалась мне так искренне, что я не смог не улыбнуться в ответ. Пожав плечами я похлопал себя по карманам.
- Прости малышка, у меня нет книжки с собой. Но я помню сказки, которые мне рассказывали воспитатели. Про принцессу и лягушку, про белоснежку и про короля Артура. Хочешь послушать?
Конечно я очень устал и больше всего на свете мечтал лечь спать, но разве можно было отказывать ребенку? Когда девушку, а вернее девочка забралась под одеяло, я придвинул к кровати стул и сел у изголовья, принявшись рассказывать о короле Артуре и Эскалибуре, о рыцарях круглого стола и о великом Мерлине. Я был где-то на середине, когда уставшая девушка наконец уснула и лишь после этого я покинул ее комнату, чтобы распечатать карточку, подать заявление и уехать домой.

+1

13

Сегодняшний день принес за собой не только теплую и солнечную погоду, но и настоящий хаос в голове Дженнифер. Многие из ее личностей прекрасно слышали вчерашний разговор Элиссон с их лечащим врачом и теперь разделились на две фланга - одни оставались верны их прежнему лидеру, другие поддерживали Микки в ее неуемном желании подарить всем свободу. Пока они продолжали вести бесконечный спор между собой, на свет вырвалась нейтральная сторона. Элизабет - личность, которая еще ни разу не выходила с самого момента прибытия в психологическое отделение. Она занимала нейтральную сторону, предпочитая даже не лезть в то, что остальные задумали, поэтому сейчас, распахнув глаза, она огляделась по сторонам, оценивая обстановку. 
Элизабет - личность довольно молчаливая. Она никогда и не с кем толком не заводит разговоров, предпочитая компанию книг или компьютеров. Можно сказать, что она в семье "мастер на все руки" - занимается починкой электроприборов, разбирается в автомобилях и ей не составит труда, чтобы угнать один из них, но этого она не делает, как бы ее не просили. Так же она прекрасный программист и сгребает любую литературу, связанную с этим. Так же, она единственная, кто обладает плохим зрением, поэтому сейчас вся картинка перед ней нещадно расплывалась. А так же, она вечно страдала головными болями и постоянной сонливостью, отчего была до невозможности нервная, что можно было так же заметить в ее резких движениях, недовольном голосе и вечно хмурых бровях.
Поднявшись с постели, девушка на ощупь попыталась отыскать общую сумку, ведь там должны были быть очки, но нащупав футляр, она обнаружила, что по какой-то причине стекла были разбиты.
- Не дай бог узнаю, кто это сделал.
Тихо выругалась брюнетка, зашвыривая бесполезную вещь обратно в сумку. Элизабет прекрасно знала, где находится, а потому без долгих размышлений отправилась на поиски врача или медсестры, чтобы ей выделили хотя бы на время необходимый предмет, ведь было сложно даже передвигаться по светлому перемещению, что уж говорить о том, чтобы чем то заниматься.
Стоило девушке выйти из палаты, как она сразу же наткнулась на миниатюрную медсестру. Лица разглядеть ей не удалось, но по общим бликам формы Элизабет догадалась о том, кто перед ней стоит.
- Мне нужны очки. -5 левый и -4 правый глаз.
Медсестра не особо поверила в то, что пациентка действительно нуждается в очках, ведь ранее ничего подобного замечено не было, поэтому начала говорить с Элизабет, как с маленьким ребенком, что еще сильнее нервировало девушку.
- Тогда позовите мне сюда моего врача, раз вы отказываетесь меня слушать.
Повысив голос, выпалила девушка, после чего, облокотившись на стену, направилась прямо по коридору. Медсестра вздрогнула от неожиданности и почти готова была уже поклясться, что перед ней находится буйный пациент, но не дождавшись никаких последующих действий от брюнетки, что медленно ковыляла по коридору, действительно ушла в свою конуру, откуда, по всей видимости, решила наконец-то вызвать психотерапевта.
Элизабет медленно дошла до большой и светлой комнаты, где виднелись силуэты людей. Кажется, что это была комната отдыха. Слева тихо работал телевизор, чуть дальше - играло радио, по-середине располагалось несколько столов, а у противоположной стенки стоял огромный книжный шкаф, забитый до самого верху книгами. Конечно, Элизабет сомневалась в том, что найдет здесь что-то полезное для себя, но все-таки решила пройти поближе, надеясь, что ей все-таки принесут очки. Так же на ощупь, брюнетка продвинулась вперед, дойдя до самого стеллажа. Ее пальцы медленно прошлись по корешкам книг, которые так разительно отличались друг от друга. Прочитать, что там написано, она даже не пыталась, ведь не могла различить даже лица людей, что уже говорить о буквах. Постепенно девушка дошла до одного из кресел и осторожно села в него, уставившись в одну точку. В голове продолжал твориться сумбур - Элиссон спорила с Микки о том, кто будет оставаться главный, периодически обращалась к Стейси и Эдмонду, что решили остаться на стороне Микки и пыталась их переубедить в этом решении, но Элизабет старалась даже не слушать их, ведь виски и без того сдавливало от невыносимой боли. А еще, тут наверняка не наливают кофе, что было очень даже ужасно.
Под бок к Элизабет устроился какой-то пожилой мужчина и принялся рассказывать о том, что вчера к нему в спальню приходил Иисус и сказал, что он станет следующим пророком, а сегодня он проснулся перед его глазами предстала юная брюнетка, что окажется в этой комнате. Его девушка тоже старалась не слушать, потому что он нервировал ее еще больше, чем все остальное. Но совсем скоро донесся голос, который она уже слышала ранее, при общении других личностей. В нем она узнала их лечащего врача. Не сказать, что Элизабет была рада его видеть. Чуть обернув голову в его сторону, девушка продолжала смотреть в одну точку и прислушиваться к действиям, что происходили рядом.
- Своими планами с Элиссон Вы добились полного разногласия и мне теперь приходится сидеть здесь и слушать недоделанных пророков. Надеюсь, что остались этим довольны.
Не переставая хмуриться, девушка обратилась к Габриэлю, даже не дождавшись, когда он сам с ней заговорит.

+1

14

В какой момент наша жизнь превратилась в нещадную тропу войны? Каждый день мы поднимаемся с постели, чтобы начать борьбу со своими страхами, желаниями, эмоциями, с обстоятельствами и всем миром в целом? Когда то свои дни мы проводили абсолютно беззаботно. Тогда нам казалось, что с такой же легкостью мы будем всегда идти по жизни и никакие преграды, возникающие на пути нам будут не важны. Мы собирались веселыми и шумными компаниями, заливались искренним смехом, дурачились. Тогда невинные обиды были для нас настоящей трагедией, но на перемирие мы шли так же быстро, а потом вновь смеялись над тем, какие мы дураки. Тогда я смотрел на рыжеволосую девушку, что светилась счастьем, чей смех я мог узнать из тысячи и тайно мечтал, что когда нибудь смогу обнять ее не как друг, а как парень. Но она отшучивалась, смеялась и говорила мне, что лучшего друга ей просто не найти и тогда в моей голове плотно засело слово "друг". Но мне действительно она была дорога. Дорога настолько, что я готов был смириться с тем, что ее будет обнимать другой, что на ее свадьбе я окажусь в качестве гостя, а иногда она смеялась и говорила, что и вовсе я поведу ее под венец. И я смеялся в ответ, смирившись с тем, что она никогда не сможет испытывать ко мне каких-то больших чувств.
Когда она пропала, я не мог места себе найти, ведь когда то давно обещал, что всегда буду рядом, поддержу и помогу и не оставлю в беде. А в тот момент даже ее родители не знали, где она и что с ней. И мне все же удалось ее найти. Только я нашел совершенно чужую Лайонин в объятиях чужого человека. Она смотрела на меня и не узнавала. Но я вернул свою прежнюю Львицу. А затем - затем я познал те самые объятия, о которых мечтал так долго. Тогда я думал, что она теперь навсегда останется со мной, останется моей, но разве я мог тогда, опьяненный чувствами, понять, что она никогда не была моей и не стала после? А затем, вместе с ее воспоминаниями вернулись и ее кошмары, от которых она старалась убежать. Винил ли я себя в том, что вновь заставил ее испытать все мучения заново? Безусловно. Жалел ли, что тогда так бесцеремонно ворвался в ее жизнь и силой заставил вспомнить все былое прошлое? Да. Конечно, было много моментов, о которых я мечтал, надеялся, что когда-нибудь с этой девушкой меня будет ждать что-то большее, чем дружеская беседа. Но ценой чего это все?
Сейчас Лайонин была заперта в больниц. Каждый раз она мечтает покончить жизнь самоубийством, а встреча со мной вызывает у нее приступ агрессии. Я пообещал себе, что перестану к ней приходить, появляться на глаза, но не мог справиться со своим волнением, с переживанием за нее. С утра, когда смена была сдана, я первым делом направился в госпиталь. Уже давно позабыв про полноценный отдых, я делал все на автомате. Мой маршрут был затерт до дыр, а в больнице меня уже знали даже санитары. Позавчера она вновь чуть было не выпрыгнула из окна. Человек, что сделал это вместо нее оказался тем самым, что насиловал пациенток и той больнице, где лежала девушка до этого. Одной проблемой меньше, но поможет это хоть как то в дальнейшем? Я не знал. лечащий врач Лайонин тоже не давал однозначных ответов, поэтому оставалось только ждать. Это могло затянуться на месяц или на два, а может быть и на несколько лет - об этом не знал никто.
Оставив роспись в журнале посещений, я поднялся на третий этаж, где находилась палата Лайонин. По пути я встретил ее врача, который, в прочем, не сказал мне ничего нового. Я не знал, зачем иду к ней, зачем вновь тревожу ее покой, если таковой вообще имел место быть. Но я хотел увидеть ее, пусть даже через окно закрытой двери. Смог бы я пойти на то, чтобы наблюдать за не той только со стороны? Видеть, как она становится счастливой в объятиях другого мужчины, строит семью - да. И не потому что, мне она безразлична, а как раз напротив. Я своими руками выдернул ее из беспечного забытья, заставил вновь пережить этот ужас и повторной ошибки я бы никогда не допустил.
Ее комната раскрыты. Из нее падает светлый блик, озаряя серый коридор госпиталя. Я нерешительно делаю шаг вперед, чтобы оказаться на пороге ее палаты. Ее волосы переливаются озорным огнем на солнце. Она поднимает на меня глаза и с ресниц тут же срываются слезы. Ее голос заставляет мое сердце замереть. Моя Львица, она вернулась и я еле сдерживаюсь, чтобы не забежать в палату, чтобы не закружить ее, стискивая в своих объятиях. Она протягивает ко мне руки и я медленно ступаю вперед. Я смотрю на нее с ноткой тревоги и радости в глазах, облегчения и безграничной любви, что к ней испытываю. Моя ладонь бережно ложиться на ее щеку, ощущая влагу соленых слез. Теперь я просто не могу оставаться в стороне. Я сажусь рядом с ней, на край кровати и прижимаю девушку к себе с такой силой, смешанной с мольбой. Мольбой о том, чтобы она осталась, чтобы вновь не покинула меня.
- Тебе не за что просить прощения.
Тихо отвечаю я, прикрывая глаза. Время на часах остановилось, оно просто перестало для нас существовать. Она обнимала меня и тихо плакала, уткнувшись в плечо, а я не решался ее отпустить.
- Львица, ты даже не представляешь, как я рад, что ты вернулась.
Мои губы замерли на ее волосах и я начал осыпать ее поцелуями. Короткими, легкими, но в этот момент я не мог просто передать словами, насколько я был счастлив.

+2

15

Это было похоже на прозрение, знаете, как будто ты долгое время находитесь под водой и глаза будто заволакивает пеленой. Вы пытаетесь выбраться, пытаетесь всплыть на поверхность, но у вас не получается. Вы чувствуете, как легкие начинают гореть от недостатка воздуха, как сознание ослабевает и такое ощущение, что все вокруг нереально. Вас все перестает волновать, все вокруг перестает иметь значение и вы думаете только о том, что все остается где-то там, на поверхности, а здесь, в глубине, все хорошо. Нет боли, нет ненависти, нет ничего, кроме тебя и пустоты, бесконечно пустоты, что тебя поглощает. Но когда ты уже смирился со своим положением, когда позволил воде взять над тобой верх, вдруг из ниоткуда появляется рука, которая хватает тебя и вытягивает на поверхность - туда, снова в тот мир, который год за годом отторгает тебя. Точно также я себя сейчас чувствовала. Первый вдох всегда сопровождается болью - легкие горят от кислорода, ты не понимаешь где ты и что происходит, не понимаешь, как тебе со всем этим справится, твои руки дрожат и сердце бьется, как сумасшедшее.
Я все помнила. Помнила с самого начала о том, что происходило пока я была там - под водой. Будто бы видела все со стороны, слышала обрывки фраз, понимала все происходящее, но ничего не могла сделать. Та - другая я, сейчас я не чувствовала ее. Не слышала ее голоса, ее дыхания, но я не знала уснули ли она или ушла окончательно. На удивление, я не чувствовала душевной боли. Внутри меня была будто-бы пустота и там где были чувство вины, тоска и желание свести счеты со своей жалкой жизнью, теперь было спокойное море - тихая вода, а не бушующий океан, что поглощал меня раньше. Мои руки были моими, мои глаза были моими и мое сердце, тоже было моим. Сейчас с моих глаз лились слезы, но постепенно они иссыхали, точно вода в ручье, я чувствовала, что начинаю успокаиваться. Максим подошел ближе, сокращая расстояние между нами и тут же сел рядом со мной, обнимая и прижимая к себе. Слыша его слова я покачала головой, не соглашаясь с ним.
- Нет, я хочу чтобы ты знал - я не считаю. что ты душишь меня своей любовью, я с тобой не из жалости, не потому, что я не вижу другого выхода, а потому что я хочу быть с тобой. Благодаря тебе я стала сильнее, благодаря тебе я хотела бороться. Рядом с тобой я хочу жить. Снова жить, чувствовать, быть собой, а не прятаться там в тишине и глубине, лелея свою боль. Я хочу завести собаку, хочу переехать за город, хочу играть песни на гитаре и научиться готовить. И все это с тобой.
Я говорила и говорила, обхватив ладонями его лицо и смотря прямо в глаза, потому что хотела достучаться до его сердца, хотела чтобы он понял. Чтобы он не вспоминал те ядовитые слова, потому что это была не я. Совсем не я. Мои руки сжимали его запястья, пока он целовал мои волосы, лоб, щеки. Я отстранила его на долю секунды, чтобы найти его губы своими и поцеловать в ответ. Он прижал меня к себе еще крепче, будто бы хотел раздавить, но это не имело значение. Я чувствовала на себе его руки, я целовала его губы, а после отстранилась, глядя прямо в глаза, пока моя ладонь накрыла его щеку.
- Прости, что была слишком слабой и сдалась. Прости, что тебе пришлось пройти через все это из-за меня, если бы я могла все исправить, я бы обязательно это сделала, но я не могу. Но я прошу тебя, позволь мне попытаться все исправить, не оставляй меня, потому что я не справлюсь без тебя. Я хочу быть с тобой.
Я коснулась его шее, на которой были следы от ногтей и синяки, оставленных моими руками, пусть я и была не в себе. Я легко, еле заметно касалась этих следов самыми кончиками пальцев и чувствовала такую печаль, такое чувство вины, что нельзя было передать словами. Я понимала, что он вправе уйти и оставить меня, остаться лишь моим другом, найти себе девушку которая просто любила бы его в ответ, а не попадала в психиатрическую клинику и не пыталась свести счеты с жизнью. Я понимала, что не смею просить его о большем, чем он уже для меня сделал, ведь ради меня он и так шел на постоянные жертвы, работал в поте лица, потому что я не могла работать и помогать ему, готовил, потому что я не умела. Я была такой эгоистичной. Я лелеяла свою прошлую жизнь, тосковала по умершей любви и тем самым убивала живую, настоящую, что все это время была рядом. В ответ на его слова я внимательно вгляделась в его глаза, в которых теплилась радость.
- Ты всегда был рядом, но всегда по разному. Как друг, как любовник, как будущий муж. Кем же ты хочешь остаться?
Я боялась ответа на этот вопрос, хоть и понимала, что не могу требовать от него этого самого ответа. Он столько пережил из-за меня. На столькое шел, ради меня. Его слова заставили мое сердце замереть на пару мгновений. Я видела, как он устал и пусть сейчас он был рад, я понимала, что эта радость не продлится долго. Он обещал остаться рядом и я знала, что он выполнит свое обещание, но хочет ли он этого на самом деле? Или это просто чувство долга? Любил ли он, или привык любить?
- Ты мой самый лучший друг.
Тихо сказала я и увидела, как он отвел глаза, тихо выдыхая. Он попытался отпустить меня, но я не позволила, снова перехватила его руки, прижимая к своей груди и качая головой.
- Нет, послушай. Ты мой друг, ты мой возлюбленный, ты самый дорогой для меня человек. Мне не важно, кем ты хочешь быть рядом со мной, я только прошу тебя чтобы ты сам решил чего ты хочешь. Я понимаю, что причинила тебе слишком много боли, слишком много беспокойства и такие вещи не забываются. Я знаю, что не смогу искупить того, что сделала, через что заставила тебя пройти, но я хочу быть с тобой и постараться сделать тебя счастливым. Я люблю тебя, слышишь? Люблю.

+2

16

В последнее время я проводил на работе столько времени, что ни на что другое его почти и не оставалось. Помимо Дженнифер Монтгомери, на которой я сосредотачивал большую часть своих сил, у меня было полно и других пациентов, которые также требовали моего внимания. Дома я появлялся далеко за полночь, а уезжал с утра, поэтому на мою домработницу легла еще и забота о Риге, которая сутками порой не видела хозяина. Так было не всегда и я убеждал себя, что скоро станет немного легче. Я не уставал от работы, но в последнее время у меня не было свободной минуты даже чтобы встретиться с Ником, так что иногда последнему приходилось заезжать в госпиталь, чтобы увидеться за обедом. Мне казалось что моя жизнь разделилась на два разных мира - один здесь в стенах госпиталя, а второй нереальный, все что находится за дверьми Хопкинса. Дел было много.
Вот и сегодня, стоило мне только зайти в свой кабинет, как меня тут же нагнала Бетти, одна из медсестер. Она рассказала о том, что Дженнифер требует очки. Я нахмурился, ведь все личности которых я знал, проблем со зрением не испытывали, а это значит либо то, что это какая-то уловка либо то, что мне предстоит познакомиться с кем-то еще помимо тех, кого я уже знал. С того самого момента побега я периодически видел всех, кроме Микки и Эдмунда. С последним все было ясно, он появлялся только в моменты опасности, а вот почему Микки не желает выходить на связь я не знал. Либо от того, что она неожиданно испытывает чувство стыда, либо от того, что она злится за неудавшийся план. В любом случае я поспешил успокоить медсестру пообещав со всем разобраться, а затем направился в общую комнату, где сейчас находилась моя пациентка. Найти девушку труда не составило, она сидела в стороне, щурясь точно крот. А у нее под боком уже сидел мистер Бейвери, который страдал паранойей. Кивнув медсестре, чтобы она увела старика подальше, я сел напротив девушки, вглядываясь в ее лицо.
- Доброе утро.
Обезличенно сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь. Голос, что я услышал в ответ был мне незнаком - низкий, холодный и жесткий, значит личность была далека от покладистого характера, впрочем как и все другие. Я улыбнулся.
- Мне очень жаль, что мы развязали гражданскую войну, но по другому было нельзя. Как я могу к тебе обращаться?
Я склонил голову, ожидая ответа, а после повторил услышанное имя.
- Чтож, Элизабет, рад с тобой познакомиться. Могу ли я чем-то помочь сейчас?
Услышав просьбу девушки я задумался о том, что можно сделать в этом конкретном случае. У нас в отделении очков не было, как впрочем и в госпитале, магазина оптики тут не было, только аптека. А ходить и спрашивать у персонала нужные диоптрии не представлялось мне возможным. Я выдохнул, покачав головой.
- Мне жаль, но максимум что можно сделать, это поехать в город и заказать их, но это займет пару дней.
В ответ на ее слова я попытался осторожно пошутить.
- Могу принести тебе книг с шрифтом Брайля или лупу.
В ответ на ее слова я рассмеялся и собрался было предложить еще какие нибудь варианты, как тело девушки вздрогнуло, глаза на миг заметались под веками, а в следующую секунду взгляд вновь стал осмысленным, а лицо непроницаемым. С моих губ тут же сошла улыбка и я поднялся на ноги, кивком приветствуя девушку.
- Элисон, здравствуй. Как обстоят дела?
Склонив голову я выслушал ее ответ, увидел сморщенное на миг от головной боли лицо, а тонкие пальцы привычно уже прижались к вискам. Я протянул девушке руку, помогая встать.
- Предлагаю продолжить в моем кабинете.
Мы направились мимо комнаты отдыха, а оттуда дальше по коридору и только закрыв дверь своего кабинета я подошел к тумбочке, доставая оттуда средство от головной боли. Налив стакан воды я поставил его перед девушкой и протянул таблетку, а сам тем временем сел напротив. Скрестив руки на груди я откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за брюнеткой.
- Итак, чем закончилась попытка обсуждения наших планов? Насколько могу судить, все прошло не так гладко, как хотелось бы?

+1

17

Я не мог с точностью сказать, что ощущал в тот момент, ведь меня переполняли тысячи эмоций и чувств. Конечно же, в первую очередь я был несказанно рад, что Лайонин вновь пришла в себя. Я не имел ни малейшего понятия и мне оставалось только лишь догадываться через какие испытания ей пришлось пройти, а сейчас она наконец-то могла выдохнуть полной грудью. В тот момент я старался не думать о том, надолго ли это, о том, что будет дальше. Я старался радоваться тому просвету в нашей жизни, что озарил нас так неожиданно. Я прижимал к себе девушку, которую любил больше жизни и мне совершенно не хотелось ни отпускать ее, ни думать о тех словах, что были произнесены ей в моменты помутнения, ни о том, что будет дальше. Мне хотелось вернуть ее к нормально жизни. К тем дням, когда она будет улыбаться искренне, не обременяя себя проблемами. И будто бы услышав мои мысли, она заговорила. Она обрушивала на меня поток слов, задыхаясь от нехватки воздуха, от эмоций, что ее переполняли. Казалось, что в тот момент я сам испытывал чувства не менее сильные. Если бы хоть кто-нибудь зашел в этот момент в палату, мы бы его не заметили. Но зато этот кто-то мог бы на коже ощутить то, как был наэлектризован воздух. Моих губ тронула легкая улыбка и я не мог отвести взгляд от этой девушки. От девушки, которую любил столько, сколько себя помню. А потом она поцеловала меня. Поцеловала легко и непринужденно, но этого было достаточно, чтобы мое сердце застучало еще сильнее, чтобы до боли в челюсти я сдерживал свои чувства. Нет, это не была пошлая страсть, это была надежда, радость, искушение. Мне хотелось ее близости, но не постельной. Мне не хотелось выпускать ее хрупкое тело из своих объятий, хотелось вдыхать ее запах до головокружения, целовать ее и думать, что она больше от меня не уйдет. В тот момент мне и самому стало не хватать воздуха, но я не мог оторваться от ее нежных губ, что налились кровью от нашего поцелуя, но она отстранилась сама. Я смотрел в ее глаза так же внимательно, как и она в мои. Когда она вновь заговорила, я покачал в ответ головой, пытаясь сказать, что ей не за что извиняться. Я никогда не задумывался о том, на какие жертвы шел ради Львицы и сейчас не собираюсь этого делать. Когда то давно я пообещал ей, что буду рядом, что бы ни случилось. Она не заслужила того, чтобы оставаться одной, чтобы от нее все отвернулись. Она ведь ничего плохого не сделала.
- Я всегда буду с тобой.
С тенью улыбки ответил я девушке, не выпуская ее из своих объятий. Она это знала, ведь я говорил это не раз. Но тогда чего она так боится? Почему именно сейчас была слышна паника в ее голосе? Мне хотелось ее утешить, успокоить, пообещать, что ее мечты сбудутся, но ее вопрос застал меня врасплох. Я не сразу ответил, внимательно взвешивая все слова в своей голове. Кем я хочу остаться? Ответ на этот вопрос был дан еще в то Рождество, полтора года назад, когда я подарил ей кольцо и теперь он не изменился, но могла поменяться она. И пусть она сейчас говорила о том, что жалеет о всех сказанных ранее словах, я не хотел вешать на ее плечи очередной груз. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя, чтобы немного успокоиться.
- А кем ты хочешь, чтобы я остался?
Тихо спросил я. Я внимательно смотрел ей в глаза, даже не моргая, отчего глаза начало щипать. Мое нутро напряглось в ожидании ответа. В этот момент я понял одно. Когда настал тот пик, что я готов был опустить руки - я дал слабину. Эта девушка, что сидела сейчас передо мной - ее просто никто не смог бы заменить. Внутри меня затаилась надежда, что она захочет быть со мной, но даже если ее ответ окажется иным - я ее не оставлю. Даже если бы она решила уйти, я бы продолжал бороться за нее, пока она не повторила бы тех слов, находясь в здравом уме. Но ее ответ заставил сердце екнуть. Я опустил глаза, тихо выдыхая. Все-таки друг. Мои руки скользнули с ее талии, но девушка вновь обхватила мои запястья, заставляя поднять на нее глаза. Лайонин вновь заговорила. Ее слова полились рекой, превращаясь в бесконечный поток, но мое сердце отзывалось на каждое ее слово все более сильным ударом, пока она не сказала ту самую фразу, что я и не ожидал услышать. И в этот момент все замерло - время, люди за окном, сердце, дыхание. В моем горле встал ком, а в комнате повисла тишина. Я внимательно смотрел в ее глаза, ожидая того, что она сейчас продолжит говорить, что скажет о дружеской любви, но она молчала. Я настолько привык к тому, что в наших отношениях больше всего любил я, что сейчас оказался поражен наповал. Я прокручивал в своей голове каждое ее слово раз за разом, а Львица продолжала молчать, глядя на меня. И тогда я невольно улыбнулся робкой и неуверенной улыбкой, после чего прижал к себе девушку с такой силой, будто бы мы не виделись целую вечность.
- Я тоже тебя люблю.
Тихо ответил я ей на ухо, не желая выпускать ее из своих объятий. Не знаю сколько времени прошло, пока я наконец-то от нее не отстранился. Моя ладонь легла на ее щеку, а большой пальце стал проводить незаметные линии от одной веснушки к другой.
- Я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива. Я куплю дом и подарю тебе собаку. Ты вновь будешь играть на гитаре, а вечерами мы будем вместе готовить ужин. Это то, чего я тоже хочу. Я хочу быть с тобой и мое желание ни капли не изменилось.
Я вновь прижался к ее губам, оставляя на них печать поцелуя, но обязанности вставали между нами и мне пришлось оторваться.
- Совсем скоро я заберу тебя домой, а пока отдыхай.
На этих словах мы распрощались и я покинул ее палату.

0

18

Девушка продолжала сидеть неподвижно, всматриваясь в размытые пятна перед своими глазами. К доктору она относится скептически и даже в какой-то мере с раздражением. Она вообще личность довольно нервная - слишком часто болит голова, слишком часто кто-то разбивает ее очки и слишком редко ей дают побыть в одиночестве. Она не любит общение и даже когда в голове возникают какие-то споры, она не принимает в них никакого участия. Ровно так же, как и сейчас. Это личность, которая опирается на факты и какие-либо предложения или утверждения всегда должны быть ими подкреплены. Нельзя однозначно сказать по какой причине Элизабет появилась. Она не имела никакого особо значения, как многие другие, разве что могла сконцентрировать в себе негативные эмоции. Может быть поэтому она так редко выходит в пятно.
- Элизабет.
Ее голос холоден и напряжен и в нем совершенно не чувствуется никакой заинтересованности. Она усмехается, когда слышит слова доктора.
- Вам жаль, а нам приходится страдать. Очень гуманный способ лечения, ничего не скажешь.
Все личности проявляли внимание к Габриэлю, даже дети, но Элизабет была единственной, кто не собирался обсуждать их лечение, вникать в подробности и вообще проявлять хоть какой-то интерес. Услышав очередной вопрос доктора, девушка нервно выдохнула, поджимая губы.
- Я ведь все уже сказала медсестре. Мне нужны очки с диоптриям на -5 и -4.
В голосе слышалось нарастающее напряжение, ведь девушку и впрямь начинала раздражать вся сложившаяся ситуация. Все устраивают бунты, отказываются высовывать свой нос, а Элизабет приходится находится в не комфортных для нее условиях. Но окончательно заявление доктора окончательно заставило ее выйти из себя.
- И что Вы предлагаете мне делать эти пару дней?
Недовольно рыкнула девушка, а на лбу у нее образовалась морщинка. Не стоило Габриэлю шутить, ведь Элизабет - та личность, которая напрочь лишена чувства юмора и способности понимать шутки. Но отвечать она не стала, лишь тут же поспешила уйти, зато вместо нее появилась Элисон. Она по привычке помассировала виски пальцами, стараясь унять головную боль. Нет, сейчас Микки не требовала выпустить ее, напротив - та сидела подозрительно тихо, на этот раз головная боль была остаточным явлением после ухода Элизабет.
- Добрый день.
Устало поздоровалась девушка, поднимая взгляд на доктора.
- Дела идут явно не в нашу пользу.
Брюнетка вложила тонкие пальцы в протянутую мужчиной ладонь и поднялась на ноги, следуя за ним по коридору. Медсестра, с которой ранее разговаривала Элизабет, недоверчиво посмотрела на девушку и о чем-то принялась шептаться со своей коллегой. Элисон прекрасно знала, что в такое явление, как диссоциативное расстройство личности не верят даже многие врачи, что уж говорить о том, который даже близко к этой должности не относится, но этот факт ее не волновал. Она защищала свою "семью", поэтому все это было ей лишь на руку, ведь те, кто не верят - не будут проявлять лишнего интереса. Расправив плечи, девушка уверенно следовала за психотерапевтом, направляясь прямиком в его кабинет. Она всегда была собрана и довольно сконцентрирована, поэтому даже когда дверь кабинета закрылась, девушка оставалась при своих же манерах. Присев в кресло напротив стола Габриэля, она с благодарностью приняла стакан воды и обезболивающую таблетку, хоть головная боль начала постепенно отступать.
- Скажем так, трудностей у нас гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. Элизабет отказывается даже что-то обсуждать, пока не увидит результаты. Стейси приводит слишком пошлы доводы, чтобы я их озвучила, но она тоже против. Эдмонд не имеет определенного мнения, кроме того, что запрещает будить Дженнифер, так как это действительно опасно для всех нас. Но это все на самом деле не так страшно. Микки устроила бунт. Она начала убежать всех в том, что наш план провальный, не принесет ничего хорошего, а усугубляется это тем, что она в курсе каждого нашего с Вами разговора и находится на шаг впереди. В нашем распоряжении остаются только дети.
Закончив свой доклад, девушка вновь потянулась к стакану с водой, но на этот раз просто лишь для того, чтобы смочить горло. Она дала время Габриэлю для того, чтобы тот смог обдумать все вышесказанное, а после добавила.
- Я смогу разбудить Дженнифер и у Микки пока недостаточно сил, чтобы вновь от нее избавиться, но вот заниматься переубеждением остальных придется Вам - как показала практика, оратор из меня никудышный.
Головная боль прошла наконец-то окончательно и теперь Элисон могла немного расслабиться, хоть и не торопилась этого делать. В проведении данного эксперимента она была заинтересована не меньше, чем их лечащий врач, ведь хотела наконец-то спокойствия для каждого из них, да и к тому же им не безопасно оставлять все так, как есть сейчас. Что касается доверия? Нельзя сказать, что она хотела бы доверять Габриэлю на сто процентов, но у нее не было другого выхода. На самом деле, они неплохо нашли общий язык и этот челок даже смог заслужить ее уважение, поэтому Элисон сейчас находилась здесь, в его кабинете и ждала его следующих предложений.

+1

19

Я смотрел на девушку, что сейчас сидела передо мной. Насколько же все таки отличались они друг от друга. Элисон была собрана, не теряла самообладания, взгляд ее был прямым и честным, хоть и холодным. Она всегда оценивала меня, тщательно взвешивала каждое сказанное мной слово, раздумывала над тем, что стоит говорить мне, а что нет. На самом деле, я ее уважал. Она была сильной личностью, возможно самой сильной, и неудивительно, что столько лет она держала остальных под контролем. Я никогда еще не видел, чтобы она высказывала каких-либо эмоций, что восхищало меня, но с другой стороны я лучше многих понимал, с каким трудом порой это дается. Внимательно слушая брюнетку я размышлял о том, что Микки отличало от всех других личностей лишь одно качество, которое в данном случае приносило больше вреда, чем пользы.
Она слишком хотела жить. Она хотела быть самостоятельной, ей не нужно было лидерство, ей нужно было чтобы ее оставили в покое и не мешали ей просто жить также, как она жила раньше. Я не мог понять ее, так как никогда не оказывался в такой ситуации, но понял то, что она не собиралась сдаваться, собиралась бороться до конца. Если присмотреться, то настоящей воин вовсе не Эдмонд, а именно Микки, в которой сочетался живой интеллект и сильная воля. Она была прекрасна и мне было искренне жаль, что я собирался поступить так, как мы обговаривали с Элисон, но с другой стороны я понимал, что это необходимо. Необходимо ради самой Дженнифер Монтгомери, которая спит уже так долго, что сложно представить.
- Думаю, что можно было бы и начать с детей, по крайней мере возможно это помогло бы нам переубидть Элизабет, тогда против остались бы лишь Микки и Стейси, но думаю с последней можно будет договориться каким-либо образом, но разумеется ни одним из тех, которые она вам предлагала. Но так или иначе, этот путь будет труден. Я никогда раньше не занимался подобным и скажу честно, я не могу с первого раза гарантировать вам удачное развитие событий. В конце концов мы не в компьютерной игре, где каждый день будем побеждать одного "босса" за другим. Простите за такое сравнение.
Я действительно переживал о том, что могу потерпеть неудачу. Я консультировался с десятком специалистов в этой области, стараясь не высказываться им о причине моего интереса, дабы не привлечь излишнего внимания. Сколько часов я провел в скайпе за монитором было не сосчитать, сколько перечитал и пересмотрел материала, даже летал на пару дней в Нью-Йорк, чтобы получить личную консультацию известного психиатра Оливера Дэвиса. Но сколько бы информации я не получал, ни одна не была какой-либо четко отведенной теорией, которой было бы легко следовать. Конечно Элисон это понимала. Она снова начала говорить и стоило ей закончить, как я поднялся на ноги, чтобы все обдумать. Разбудить Дженнифер. Признаться честно, я и сам об этом думал, но это было очень опасно, поскольку как показывала та же теория, уснула она вовсе не потому, что переборщила с наркотиками или проиграла кому-то в карты. Здесь все было гораздо серьезнее.
- Сказать по правде, я и сам об этом думал, но я понимаю, что риск велик. Учитывая обстоятельства ее сна, мне во первых видимо придется зафиксировать ее на какое-то время, чтобы она не причинила вреда себе и кому-либо из вас. А это не лучшая атмосфера при пробуждении. Во вторых, следует рассмотреть риск того, что она может быть сейчас гораздо сильнее, поскольку очень долго эти силы не расходовала. Сильнее в плане эмоциональном. Если мы пойдем на это, то мне хотелось бы знать.
Я повернулся к девушке, что внимательно смотрела прямо мне в глаза, откинувшись на кресле.
- Я хочу знать, что случилось с Дженнифер Монтгомери. Почему вы появились, что происходило в ее жизни от начала и до конца. Лишь поняв что привело к такому развитию событий, я смогу выбрать правильную тактику работы с Дженнифер. Ее сознание хрупкое, словно тонкое стекло, это я подозреваю давно. Один неверный шаг с моей стороны и ситуация может усугубиться. И также мне нужно знать, в каком порядке появился каждый из вас и что спровоцировало это появление. Тогда я смогу понять, как убеждать каждого в дальнейшем.

+1

20

Девушка не сводила взгляда с доктора, что размеренно вел с ней диалог. Наверное, не всегда можно увидеть, как лечащий врач обсуждает со своим пациентом дальнейшее лечение. Но Элисон была заинтересована в их излечении, как никто другой, поэтому их участившиеся разговоры с Габриэлем стали естественным явлением. Девушка внимательно вслушивалась в каждое слово доктора Вулфа, стараясь не упустить ни малейших деталей и быть уверенной в том, что их интересы совпадают, но когда Габриэль заговорил про фиксацию, она нахмурилась, обдумывая сказанное им.
- С одной стороны я понимаю, что фиксация - мера необходимая в данном случае, но если Дженнифер появится в таком состоянии, то она перепугается и в таком случае может появиться Эдмонд. Как я и говорила, он не принимает ничью позицию и желает оставаться лишь защитником. Его выход может значительно усложнить весь процесс.
Девушка говорила размеренно и спокойно, но в ее голосе проскальзывали нотки напряжения и беспокойства. Элисон - это та личность, которая предпочитает продумывать каждую мелочь и заглядывать на шаг вперед,. Ее педантичность позволяла продолжительное время сохранять какой-никакой, но все-таки порядок в голове Дженнифер Монтгомери, а потому и сейчас ей просто необходимо было обсудить все варианты, которые могут произойти, хоть она и понимает, что по большей части нельзя предугадать все.
Габриэль так же старался найти индивидуальных подход к их лечению и Элисон не могла этого не оценить, поэтому когда он задал вопрос о прошлом Дженнифер, она была готова дать на него ответ. Элисон - единственная, кто знает о том, что происходило все, поэтому, тихо выдохнув, она пододвинула блокнот с ручкой ближе к Габриэлю, а сама откинулась на спинку стула.
- Представьте небольшой дом с прохудившейся крышей и грязными стенами. Внутри постоянный бардак, женщина средних лет, что пытается уследить за тремя непоседливыми детьми, работать, платить по счетам, а помимо этого еще и строить личную жизнь. После очередного свидания она приводит домой мужчину, которого ее дети теперь должны называть папой. И если старшие уже более самостоятельные, ходят в школу и гуляют с друзьями, то трехлетней Дженнифер деваться некуда. А дальше происходит то, за что в тюрьмах людей убивают. Новоявленный отчим начал ее насиловать каждую неделю и длилось это на протяжении двух лет. Как и бывает, к сожалению, в частых случаях, мать на жалобы дочери нарекла ее лгуньей. Первый появился Эдмонд. Произошла попытка противостоять отчиму, но в счет возраста - она не увенчалась успехом. Отчим избил девочку, тогда появился Тимми, который по сей день принимает боль за всех остальных. Отчим покинул их дом и это событие превратило мать Дженнифер в неуравновешенную алкоголичку, которая стала периодически избивать дочь.
Я появилась третьей, когда она пошла в школу. Практически на всех занятиях присутствовала я. Дженни постепенно привыкла к периодической потери памяти, но это оставалось в секрете, ведь мать окончательно перестало волновать существование младшей. Затем появилась Лили. Она появлялась только перед сном, чтобы немного поиграть в куклы, а после лечь в постель.

Элисон на короткое время прервала свой рассказ, чтобы налить себе воды и смочить горло, а после вновь продолжила.
- Не зря говорят, что дети очень жестоки. Ненормальное поведение Дженни не могло пройти бесследно, поэтому в средней школы она стала объектом насмешек. Ей перекидывали поднос с обедом, кидали петарды в рюкзак, ставили подножки. Тогда появилась Микки. Уверенная, которая не лезет за словом в карман. Ее перестали обижать так открыто, но все-равно продолжали смеяться. А когда наступил переходный возраст, первая любовь и подобные подростковые чувства, она по-прежнему оставалась изгоем. И тут появилась Стейси. Она просто на просто переспала с одним из парней в школьному туалете, а когда все было окончено, то тут же ушла, выпуская обратно Дженнифер и оставляя ее объектом всеобщего посмешища. Тогда это стало последней каплей. Устав от постоянной амнезии, унижения, издевательств, она просто вышла на крышу школы и уже ступила на парапет, как я овладела ее сознанием. Я тогда впервые длительно время владела сознанием, но когда дала возможность выйти на свет Дженнифер, первое, что она попыталась сделать - вновь покончить с собой. В итоге было принято решение ее усыпить. Элизабет появилась гораздо позднее, когда мы уже соорудили свое жилище. Она нам была необходима, ведь решала технические вопросы. Ну а чем закончилось в итоге дело, Вы в курсе, не думаю, что стоит об этом напоминать.
Завершив свой рассказ, Элисон допила воду, вновь переводя взгляд на Габриэля, что все это время внимательно ее слушал. Она и сама прекрасно понимала, что работы здесь непочатый край, но все же надеялась на поддержку их доктора и его компетентность.

0

21

Чем больше я слушал девушку, тем больше убеждался в том, что работы здесь и вправду был непочатый край. А еще мне было жаль - очень жаль Дженифер Монтгомери. Стоило только представить себе, каково ей было - постоянно приходить в себя в новом месте, не помнить ничего, что происходило с тобой за целый день, совершать поступки, совершенно ей самой не свойственные. Не удивительно, что она решила свести счеты с жизнью. Я поднялся на ноги, прохаживаясь по кабинету.
- Да, я понимаю. В таком случае действительно, не стоит связывать ее, гораздо лучше будет ей прийти в себя в спокойной обстановке. Правда насколько я могу предположить, Джениифер теперь сильно боится мужчин, а я, как раз отношусь к их числу. Если она сильно испугается, то опять таки может выйти Эдмонд. Я подумаю над тем, что делать в данной ситуации. Мягкая комната тоже не выход, стоит ей очнуться в смирительной рубашке посреди белых стен, как опять будет очередной крит. Что же лучше сделать....
Как это часто и бывает, я принялся рассуждать вслух, не особо обращая внимания на Элисон, что продолжала сидеть на стуле, лишь поворачивая голову вослед моим передвижениям.
- Значит если подвести итоги, то вы появились в зависимости от разных проблем и жизненных ситуаций Дженнифер. Чтож, если разобрать с ней все эти ситуации одну за одной, то это может нам помочь. Правда вот, если верить теории, то сейчас Дженнифер не помнит того, что происходило с ней в то время, как пятно занимал кто-либо из вас. А значит, что если бы будет осуществлять...хм..."слияние", то и воспоминания их она будет принимать в себя. В том числе те, которые наверняка предпочла бы не вспоминать. И в данном случае начинать с детей гораздо опаснее, чем я думал в начале, но более сильные личности, как я предполагаю, наотрез откажутся быть первопроходцами.
Я задумчиво почесал подбородок, смотря на Элисон.
- Я составлю несколько программ, по которым мы можем следовать, а после мы с вами все обсудим и будем придерживаться той, что будет наиболее подходящей. И самое главное, это больше не позволять вам сбегать из госпиталя. Я боюсь, что если все продолжится в таком темпе, то личностей может стать больше, потому что раньше стресс-фактора под названием "психиатрия" не было. Никто не знает, как изувеченное сознание может отреагировать сейчас. Может быть создаст для маскировки более изворотливый, более хитрый разум и тогда всем нам придется несладко.
В кармане завибрировал телефон, возвещающий о том, что время индивидуальной беседы истекло. Я направился к выходу, не прерывая разговора.
- На сегодня наша беседа окончена, но мы продолжим, как только я подготовлю все, что обещал. Я не хочу запирать вас в одиночной палате, но повторюсь если будет еще одна попытка побега, которую мне не удастся скрыть, то мои руки будут связаны и помочь я уже не смогу. Так что прошу вас, Элисон, насколько это возможно, постарайтесь взять контроль над ситуацией. Я созвонюсь со своими коллегами из Стэнфорда, где немного продвинулись в изучении ситуаций, подобных вашей. Я слышал, что разрабатывается экспериментальный препарат, позволяющий на какое-то время снизить активность тех участков головного мозга, что занимают личности. Не пугайтесь, не уничтожить, а лишь, как бы сказать, усыпить на какой-то срок. Возможно, это даст нам выиграть какое-то время.
Мы вместе вышли из моего кабинета, направляясь к палате. В коридоре мы сохраняли молчание, чтобы нас не услышали лишние уши. Лишь оказавшись за дверьми палаты Дженифер, я заговорил снова.
- Я буду в городе и куплю очки для Элизабет, параметры мне передали. Если кому-то нужно что-либо еще, то хотелось бы об этом узнать. Ах да, Микки нужны будут сигареты. А вам, или детям?
Я изучающе посмотрел на девушку и достал блокнот, чтобы записать все необходимое, так как слишком много информации было в голове, чтобы все удержать в себе. В последнее время она вообще шла кругом.
- Хорошо, я понял. Я захвачу для вас еще пару книг, думаю те, что здесь есть, вам не будут интересны. Ладно, я зайду на утреннем обходе завтра. До встречи.
Убрав блокнот в карман, я развернулся и покинул палату, направляясь в свой кабинет.

+1

22

Двушка продолжала наблюдать за мужчиной, что поднялся из-за стола и принялся мерить шагами коридор. Она внимательно слушала его рассуждения в слух, но свои старалась пока держать при себе и не перебивать доктора. Она лишь старалась убедиться, что он уловил все, о чем она ему рассказала ранее и, признаться, была довольна его ходом мыслей. На самом деле, ситуация действительно была патовой и работы предстояло очень много. Так же Элиссон прекрасно понимала, что шанс выздоровления Дженнифер Монтгомери очень низок, но попытку совершить стоило. Можно было бы сказать, что это никому не повредит, но это не так. На самом деле Габриэль был прав, сейчас действительно есть риск того, что может появиться еще одна личность и нет абсолютно никакой гарантии, что она окажется слабее других. Пока мужчина продолжал рассуждать, девушка подтянула себе листок бумаги и так же делала на нем определенные пометки. Сейчас она думала о том, что нужно как можно тщательнее следить за остальными, наблюдать за их реакцией, изменениями поведения, ведь все они оказались запертыми в стенах психиатрической больницы, а если вовремя заметить изменения, которые впоследствии могут привести к нежелательным последствиям, то это может позволить пресечь их на этапе зачатия.
Девушка поднялась на ноги, вновь обращаясь к мужчине и оставляя свой отзыв на последние слова.
- Я думаю, что с экспериментами стоит быть все же аккуратнее, ведь, смею напомнить, я не в состоянии блокировать сознание и некоторые могут нас слышать.
Девушка еле заметно, дотронулась указательным пальцем до затылка, боль в котором начинала нарастать все больше и больше с каждой минутой беседы Элиссон и Габриэля. Не каждый член "семьи" готов был добровольно согласится на то, чтобы его усыпили, хоть и временно. Вот и сейчас Микки начинала протестовать, даже не обращая внимания на то, что все это лишь предположения доктора и никто еще не принял окончательного решения.
Вскоре Габриэль известил о том, что их время подошло к концу и тогда Элиссон, подхватив свои записи со стола, вышла из кабинета, сопровождаемся врачом. Они шли по коридору, сохраняя полное молчание, а девушка чувствовала на себе скептические взгляды медсестер - не каждый из персонала верил им настолько сильно, как верил в это Габриэль, но остальные не требовались для участия в излечении Дженнифер, поэтому Элиссон совершенно не обращала на них внимания. Стоило им оказаться за дверями палаты, как доктор вновь заговорил.
- Думаю, что остальным ничего не требуется, разве что дети бы не отказались от игрушек.
Элиссон как всегда была сдержана и холодна в своем общении с другими, но все же ее губ тронула еле заметная улыбка, когда Габриэль заговорил о книгах. На самом деле эта личность всегда заботилась о благополучии других и редко, когда уделяла внимание самой себе. Она настаивала на том, чтобы Габриэль лучше узнавал каждого, но даже не задумалась о том, что и за не он так же следит, ведь она мало чем отличается от других личностей, разве что хочет излечения Дженнифер так же, как и он.
- Спасибо. Всего доброго.
Стоило мужчине выйти из кабинета, как лицо Элиссон тут же скорчилось от боли. На свет пыталась выбраться Микки и то, в каком расположении духа она сейчас находилась не сулило ничего хорошего, поэтому девушка пыталась оставаться в сознании столько, сколько у нее было сил. Однако, осев на кровать, Элиссон все же отступила, не в силах больше выносить приступ боли.
Стоило Микки оказаться на свету, как она резко подскочила с кровати. Развернувшись, она со всей силы пнула по тумбочке, отчего та накренилась и, спустя доли секунд, с грохотом повалилась на пол. В палату тут же забежали санитары, отчего брюнетка тут же развернулась к ним, вскидывая руками.
- Что? У меня месячные, настроение ни к черту!
Под многозначительным взглядом мед персонала девушка все же села послушно на кровать, скрещивая ноги в позе лотоса и демонстративно показывая, что она медитирует. Один из санитаров прошел в палату, поднимая с пола тумбочку, тогда как другие двое оставались стоять в дверном проеме. Раскрыв один глаз, Микки заговорила с ними уже более спокойным тоном.
- Ну что уставились? Видите, что я само спокойствие?
Убедившись, что девушка не собирается вновь устраивать погром, работники госпитали вышли, прикрывая за собой дверь палаты. Сама же Микки тут же подскочила на ноги, хватаясь за листок бумаги, на котором черкалась Элиссон. Ничего путного она там не увидела, но за прошедший час услышала более чем достаточно, чтобы вновь оставаться в стенах этой палаты. Девушка кинула взгляд на часы, который говорил о скором приближении сон часа у большинства больных. Обычно в это время медсестры позволяют себе немного отвлечься и попить чай, так что Микки ждала, когда заветные стрелки окажутся на нужных цифрах, после чего поднялась на ноги и еле слышно вышла в коридор. Как и оказалось, игровая комната опустела, а на стойке медсестры сейчас никого не было. Здесь есть камеры и дверь магнитная, но об это Микки будет думать после. Оглядевшись по сторонам, она медленно направилась вперед. Сейчас в ее целях было обыскать каморку медсестер на предмет того, что позволит ей отсюда выбраться.

+1

23

После нашей беседы с Элисон я еще долгое время размышлял, над сказанными ею словами. Я думал, бесконечно думал о том, как нам следует поступить. Оказавшись в кабинете после обхода я писал различные планы лечения, зачеркивал и писал снова, никак не мог выбрать что лучше, никак не мог определиться, как поступить. Лишь ближе к полуночи я составил более-менее подходящий наработки, которые собирался показать девушке после выходных. Глаза устали и я потер их руками, зевая и поглядывая на часы. Ого, время уже не детское. Я нередко засиживался допоздна на работе, хорошо что у меня была домработница, которая могла в случае чего погулять с собакой, а то бы она там бедная с ума сошла. Я поднялся на ноги, разминая затекшие плечи и спину, после чего ополоснул пересохшее горло стаканом воды. Глаза слипались, хотелось спать. Я убрал все документы в ящик, заперев их на ключи и направился в коридор, неся в руках карты, чтобы забрать их на пост. Я шел неслышно и когда заметил знакомую фигуру в конце коридора то нахмурился и тут же ускорил шаг. Догнав Дженнифер я резко положил руку ей на плечо.
- Куда то собралась?
Спросил я и тут же отскочил в сторону, испугавшись крика девушки и бешеного выражения ее лица, когда она обернулась. Я тут же вскинул руки, показывая, что не собираюсь прибегать к насилию.
- Тише тише, прости. Успокойся. Все хорошо.
Я внимательно вгляделся в побледневшее лицо, тут же признавая Микки. Только она так хмурилась, отчего появлялась складочка между бровями. В ответ на ее слова я покачал головой, тут же беря девушку под руку.
- Нет Микки, не могу. И да я очень рад тебя видеть и не злюсь. И не обижаюсь. Давай пройдем в мой кабинет, хорошо? Если тебя увидят здесь медсестры в такое время, то поставят тебе успокоительное.
Я потянул девушку в свой кабинет, из которого вышел пару минут назад и в который вообще не собирался возвращаться. Если честно, то я действительно очень устал, у меня не было настроения ругаться, спорить и выяснять отношения, больше всего я мечтал сейчас о душе и кровати, но увы, моим мечтам не суждено было сбыться. На ее вопрос я кивнул головой.
- Именно так. Но я не собираюсь с тобой препираться, день был тяжелый.
Я завел девушку в свой кабинет и закрыл дверь, после чего потянулся к кофейнику на столе и плеснул кофе сначала ей, а потом себе.
- Микки, тебе не стоит убегать из госпиталя. Поверь мне. Ничего страшного не случилось.
Я выслушал ее порыв негодования, после чего вскинул руку, давая понять, что следует остановиться. Я сцепил пальцы в замок, устало прикрывая глаза.
- За каким тортиком? И магазины в такое время уже закрыты. И пожалуйста, давай поговорим серьезно.
Я внимательно выслушал ее, после чего протянул руку и накрыл ее ладонь своей, поглаживая большим пальцем.
- Давай так. Я обещаю тебе завтра справить твой день рождения. Не в стенах больницы. Но ты обещаешь мне выслушать меня и не сбегать. Я не хочу тебе плохого, поверь мне. Никому из вас не хочу. Я не зверь и не чудовище, который будет ставить эксперименты. Я хочу помочь. Я пытаюсь помочь. Разве я хоть раз тебя обманывал? Разве делала что-то плохое кому-либо из вас?
Я внимательно смотрел на девушку, которая смотрела на меня в ответ. Изучала, думала что сказать. Ее ответ меня порадовал.
- Хорошо. Итак, ты наверняка слышала наш разговор с Эллисон. И в первую очередь я хотел бы заверить тебя, что я не собираюсь делать с кем-либо из вас что-либо, что вам не понравится. Но я оставляю за собой право попробовать убедить вас в том, что действительно необходимо. Я понимаю, что тебя все устраивает так, как есть, что ты любишь жизнь и не хочешь, чтобы у тебя ее отнимали. Ты считаешь это несправедливым. Но пойми, что чем дольше ситуация остается такой, тем хуже будет в дальнейшем. Сейчас у вас есть Эдмонд, который вас защищает, но что случится, если появится кто-то сильнее его? Сильнее вас всех? Или что произойдет, если вы не сможете больше удерживать саму Дженнифер? Ты думаешь, что вы можете справиться со всем сами, но уверяю тебя, это не так.
Я поднялся на ноги, заходив по кабинету вперед-назад, пытаясь четче сформулировать свои мысли.
- Поверь я меньше всего хочу, чтобы все это закончилось таким образом, чтобы вы были заперты здесь навсегда. Если бы можно было жить полноценно, разрывая одно тело на восемь душ, это было бы прекрасно, но так ведь нельзя. Ты же сама это понимаешь.
Я посмотрел на нее, когда она начала говорить. И покачал головой.
- Я считаю, что объединение разрозненных личностей обратно в одну целостную - вот что выход.
Я снова сел.
- Вы все часть основной личности Дженнифер. Ее нереализованных амбиций, ее тайных желаний, ее страхов. Вы отдельные кусочки мозаики, но чтобы увидеть суть, нужна полная картинка. Я не хочу убивать вас, я хочу воссоединить вас. Микки поверь, если бы был другой способ, я бы это сделал, я бы нашел его, но я не нахожу.
Ее слова больно били, точно хлесткая плеть. Я осторожно взял ее руки в свои.
- Я не хочу этого. Точнее какая-то часть меня не хочет этого и обещаю, что если я найду другой способ, то сделаю все возможное. И я ищу, я почти не сплю, я все время работаю, я связываюсь с кем могу. Но я не Бог, я просто человек. Я хочу помочь тебе. Всем вам помочь. И если бы отпусти я вас, это решило бы проблему, я бы так и сделал, но один раз вы уже попали в полицию, а что потом? Лаботомия? Электрошоковая терапия? Тюрьма?
Я покачал головой, отпуская ее ладони.
- Прости меня. Прости, что я не знаю что еще делать.
Я поднялся на ноги, опуская глаза.
- Это слишком жестоко по отношению ко мне, Микки. Я ведь не делал тебе ничего плохого. Ничего без твоего согласия. Я не заслужил таких слов.
Я открыл дверь, предлагая девушке пройти на выход и в молчании довел ее до ее палаты. Остановившись, я открыл дверь, наконец поднимая глаза на девушку, что все еще упрямо сжимала губы. На душе было тоскливо и горько. И когда я успел так к ней привязаться? Она не понимала меня. Совершенно не желала понять. Я бился в закрытые ворота.
- Нет, я не забуду закрыть дверь. Не потому что мне так важна моя карьера, или что-то иное. Мне важна ты. И я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось там, где я не смогу тебе помочь.
В ответ на ее слова я улыбнулся, чуть склоняясь к ее лицу.
- Обязательно. Но только завтра, на твой день рождения. Я же обещал. А теперь иди спать, я приду утром. И пожалуйста Микки. Дождись меня.

+1

24

Девушка на цыпочка кралась по коридору, тихо, словно кошка, но даже и не подозревала, что так же тихо за ней крадется ее лечащий врач. Стоит ли говорить, насколько сильно она испугалась, когда в тихом помещении, где никого, как она убедилась ранее, не было, кто-то положил руку на ее плечо? Вскрикнув, даже нет, не так, закричав Микки подскочила на месте и тут же обернулась назад, готовая выпустить Эдмонда, но увидела Габриэля, который, кажется, испугался не меньше ее. Еще несколько секунд она смотрела на него широко распахнутыми глазами, дыша так, словно только что поднялась на семнадцатый этаж по лестнице. Но убедившись, что все в порядке, ну почти, если не считать того, что ее план сбежать накрылся медным тазом, брюнетка немного успокоилась, тут же расслабившись и приведя свои чувства в норму. Услышав его вопрос, она на миг задумалась, прикусывая нижнюю губу, как делает всегда, когда над чем-то размышляет.
- Гулять. А ты можешь вернуться в свой кабинет и выйти оттуда буквально через пару минут?
Девушка бросила взгляд через плечо мужчину, будто бы напоминая, в какой стороне находится его кабинет. Конечно, она прекрасно понимала, что просто так ее сейчас не оставят, но дабы избежать лишних вопросов, а того хуже еще и запертой палаты, она попыталась смягчить ситуацию и хоть как то перенаправить разговор в другое русло. Когда мужчина взял ее под руку, принуждая последовать следом за ним, Микки нахмурила брови, надувая губы, словно маленький ребенок.
- Облом, да?
Словно подводя итог своему неудавшемуся побегу, проконстатировала брюнетка. Она была прекрасно осведомлена о планах Габриэля и Элиссон и это ей совершенно не нравилось. Она была против слияния личностей, проведения опытов и вообще какого-либо вмешательства в их устоявшуюся семью. Ее мнение на этот счет было непреклонно и если даже у Элиссон не получилось с ней договориться, то врачу и подавно не стоит пытаться. На самом деле Микки не относилась к нему плохо, можно было даже сказать, что она к нему привыкла. С ним было о чем поговорить и он действительно мастерски подстраивался под каждый характер. Может быть они даже смогли стать неплохими приятелями или даже больше, но между ними было одно весомое но - он был их лечащим врачом и он собирался избавиться от каждого из них. Да, именно так и считала Микки и ей было абсолютно все-равно, как они пытаются это преподнести.
Молодые люди зашли в кабинет Габриэля, после чего девушка тут же плюхнулась в одно из кресел, принимая кружку с кофе. Он уже успел остыть, но даже холодным был гораздо лучше, чем то, что выдавали в столовой. Сделав пару глотков, брюнетка сложила руки на столе, одаряя мужчину пристальным взглядом.
- Нууу я не собиралась убегать. Я хотела сходить в магазин. За тортиком.
Продолжала юлить она. Ответ Габриэля был более, чем ожидаем, поэтому девушка сразу же пояснила ему свои слова, пожав плечами.
- У меня завтра день рождения и я не думаю, что медсестры зажгут мне свечки. Вот и приходится делать все самой.
На самом деле Микки не обманула. У каждой из членов их семьи был день, когда они появились на свет и они решили называть это днем рождения, ведь по сути именно это и произошло, вот и у Микки был день, когда она появилась на свет. Конечно, отмечать она его не собиралась - она никогда не делала этого в отличие от многих других в семье, но зато это помогло сбить с толку Габриэля. Но стоило ему взять ее руки, как она невольно вздрогнула, тут же переводя взгляд на его пальцы. Что-то внутри зашевелилось от этого прикосновения и это было новым ощущением для девушки, непривычным. Она не стала одергивать руки, но взгляд вновь вернула в голубые глаза доктора. На его слова она улыбнулась, похлопав его по плечу.
- Не парься, я в курсе, что ты хороший.
Но ощутив на себе выжидательный взгляд Гейба, она тихо вздохнула, тут же поднимая обе руки.
- Ладно, сдаюсь, давай поболтаем.
Легкость постепенно улетучивалась из Микки по мере того, как говорил доктор. Она ощущала, как напрягается ее тело, как сердце начинает биться чаще, а по венам растекается злость. Она была не согласна с его суждениями и не собиралась сдаваться так легко, точнее вообще не собиралась этого делать. Когда он закончил, она кинула на него злой взгляд, хмуря брови.
- То есть ты считаешь, что избавление от личности - это выход, я правильно понимаю?
Она продолжала пристально следить за мужчиной, что сначала мерил шагами кабинет, а затем вновь сел напротив. Все его доводы не облегчали ему ситуацию, а делали только хуже. Микки злилась и, как и многие другие люди в состоянии этих эмоций слышала только то, что ей нужно было, в чем она убедила сама себя.
- То же самое, что сказала я, только другими словами.
Пожала плечами брюнетка, а после резко склонилась над столом, замирая напротив Габриэля.
- Я - полноценная личность, а вы с Элиссон лишаете меня права выбора.
Каждое свое слово она выплевывала так, словно оно было пропитано ядом. Ее тонкое тело начинало пробирать мелкой дрожью, а миловидное лицо приобрело крайне непривлекательное выражение - желваки ходили ходуном, брови хмурились, а глаза излучали такую холодную ярость, словно перед ней предстал самый главный ее враг.
- Значит плохо ищешь.
Чуть ли не прорычала девушка в ответ, тут же откидываясь обратно в кресло. Микки переполняли эмоции и это оправданно, ведь по ее мнению ее действительно хотели лишить свободы, лишить той жизни, о которой она мечтает каждый день. Она внимательно слушала Габриэля, не сводя с него глаз, после чего с ледяным спокойствием ответила.
- Я не дам своего согласия.
Но спокойствие ее продлилось недолго. Она продолжала лезть под кожу мужчине. Чуть склонившись, она посмотрела на него с прищуром.
- Ты ведь у нас за гуманные способы лечения? Или насильно привяжешь меня к кушетке?
Прошипела брюнетка, тут же выдергивая свои руки из его. Последние слова мужчины пробудили очередное новое чувство внутри брюнетки. Чувство сожаления или стыда? Пока ей было не до того, чтобы разбираться с собственными эмоциями. Она молча поднялась на ноги, выходя из его кабинета и направляясь по безмолвному коридору до своей палаты. Она обдумывала каждое слово, сказанное доктором, взвешивала все те слова, что сказала сама. Остановившись перед входом в свою палату, она обернулась к Габриэлю, поднимая на него глаза, в которых мелькала доля сожаления.
- Прости, ты и правда этого не заслужил, но на кону моя жизнь и пока я не готова с ней прощаться. Так что может быть лучше для нас обоих, если ты случайно забудешь запереть дверь перед уходом.
В какой-то момент она пропиталась такой нежностью к этому мужчине, что стоял перед ней измотанный, с появляющимися мешками под глазами, но такой терпеливый, что Микки захотелось на миг его обнять, но она этого не сделала. Вместо этого она ему улыбнулась по-доброму и искренне.
- Тогда давай сбежим вместе?
Слова Габриэля заставили ее улыбнуться еще шире и она прошла в свою палату, на этот раз оставив свои мысли о побеге.
- Обязательно дождусь.
С улыбкой ответила брюнетка, бросая на него последний взгляд.

0


Вы здесь » Dawn of Life » Госпиталь "Johns Hopkins" » Психологическое отделение госпиталя


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC