Рады приветствовать вам в Монреале, дорогие друзья. Главной новостью сентября, конечно же, становится начало учебного года в Стоунбруке. Город заполонили толпы студентов, которые радуются очередному учебному году. Стоунбрук как всегда рад открыть свои двери всем желающим. С приходом осени закрываются летние терассы кафе и ресторанов, но это не повод грустить, ведь как приятно сидеть в теплом заведении, когда на улице дождь. Группа "Street Dogs" объявляет даты концертов в родном городе, так что не упустите эту замечательную возможность! Кстати, обращаем внимание горожан на ужесточившийся комендантский час, ведь в городе участились криминальные преступления. Полиция убедительно просит сообщать обо всех случаях по горячей линии.
Температура воздухе не опускается ниже +8 градусов тепла ночью и + 14 градусов днем. Также столбики термометров не поднимаются выше +19 градусов. Высокая влажность воздуха, частые осадки, сильный юго-западный ветер.
Kessedi Fox
Главный и самый добрый администратор. Супер скилл - призывать всех к порядку. Ответит по всем вопросам, поможет во всем разобраться и научит вас быть лапочками.

Dominica Bren
Суровая мать всех игроков. Занимается начислением зарплат и тайной разведкой. Обращаться по вопросам можно, но осторожно.

Gabriella Crawford
Главный судья во всех спорах, конкурсах и выборах. Серый кардинал проекта. Помочь сможет, если правильно попросите.
Кристина Фролова
Лучшей девушкой месяца у нас становится Кристина. Хрупкая с виду девушка, но мало кто знает, сколько внутри нее скрывается мужества и силы. Несмотря на то, что с ней произошла страшная трагедия, она не опустила руки, а боролась до самого конца!
David Becker и Eleanor Carter
Уже не в первый раз эти двое становятся парой месяца и это не удивительно. Любовь, окруженная условностями, предрассудками, ядовитыми сплетнями, но несмотря на это такая трогательная и живая. Смотря на них понимаешь, что высокие чувства, это вовсе не выдумка, а реальность.
Nicholas Maguire
Кто-то может назвать Ника брюзгой и снобом, но его студенты точно знают, что за каждого из них он будет бороться до самого конца и сделает все возможное, чтобы помочь. Ник ответственный, исполнительный и добрый человек, просто нужно разглядеть это под маской сарказма и цинизма.
Katrina Williams
Награду за лучший пост месяца получает эта очаровательная, хрупкая девушка. Выданная замуж за одного из самых загадочных и жестоких вампиров, она не опустила руки, а с гордо поднятой головой приняла свою судьбу. Ее мужество и готовность идти на жертвы ради семьи просто поражает нас.
Minami Shiro и Maya Anderson
Встреча потомственного оборотня, полицейской ищейки и обычной девушки подростка, началась с его крика и ее испуга. Но что случится, если в этой девчонке с огромными глазами он вдруг начнет видеть нечто гораздо большее? И как поступить, если ее страх и осторожность, не позволят ей сбежать?

Dawn of Life

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dawn of Life » Общежитие Университета » Комната 417 Alice Collins и Кристина Фролова


Комната 417 Alice Collins и Кристина Фролова

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://sg.uploads.ru/ovNWr.jpg

0

2

дьявол внутри меня — под моей кожей, в моём разуме, в моём сердце, в моей душе. дьявол во мне. Я сам впустил его в себя, бесстыдно разверзнув пасть, призывно распахнув объятия. Дьявол нашёл меня, а я оказался готов принять его, и это изменило всё, это изменило саму сущность мироздания.
Зазубренные с детства страницы кодексов, понятия о морали и чести — всё летит к чертям, когда в мою жизнь входит он. Не входит — врывается, сметая стремительной лавиной преграды на своём пути, и ощущения сильных рук на горле становится достаточно для того, чтобы повернуться спиной ко всему, что было прежде дорого, что казалось незыблемо. Я никогда не думал, что такое случится со мной. Я даже не мог представить себе, как же сильно ошибался в своей слепой и безграничной вере. И я ни разу не пожалел о том, что лишился её.
Дьявол ластится под руку, словно котёнок, а в следующую минуту уже вонзает острые клыки в пальцы, заставляя кровь в венах смениться смертоносным ядом. У моего дьявола — убийственная улыбка, чернота в глазах и тянущийся, будто патока на губах голо. я добровольно пью эту отраву неправильной зависимости, раскрываю рот пошире вместо того, чтобы изо всех сил сжать губы. Не мигая, смотрю прямо в бездну вместо того, чтобы зажмурить глаза. Я сам делаю это, меня никто не заставлял. Всегда сам, вопреки запретам, правилам и приличиям.
У дьявола горячие прикосновения, от которых жар неуправляемыми потоками расходится по всему телу. Зубы вычерчивают, не жалея, узоры на коже. Я весь — богатое собрание его отметин. Руны порезов давно не выделяются на моём теле так, как светятся даже в темноте багровые щедрые россыпи укусов, каждый из которых с отпечатком ровного слепка острых зубов. Я заклеймен дьяволом, и мне, чёрт побери, это нравится, хоть я никому и никогда не признаюсь.
Всё вокруг рушится, города исчезают с лица земли, люди захлёбываются в собственной крови. Это апокалипсис, спасения от которого нет. Это конец света, которого столько тысяч лет смертные в страхе ждали. Только вот долгожданный мессия не придёт, и спасения не будет никому. Никакой жалости, никакого сожаления. Ни страхов, ни отторжения, ни единой тени сомнений — н и ч е г о.

«небо свернется в нить. свет поглотит воронка. крови хотят испить звери за спиной.»

Простыни сбиваются в один комок, скользят по кровати, падают в беспроглядную тьму. Я не вижу света — я чувствую, как ползёт по телу мрак, как он плотными кольцами обхватывает мои плечи, ноги. Я захожусь оглушительным криком, но в нём нет ни малейшего отголоска боли — одно безграничное наваждение. Мне больше не причиняют боль — её дарю я. Я сам, кому-то другому, потому что Его голос в голове все заглушает. Чужие зубы впиваются в мои ребра требовательно, прокусывают до крови. Горячая вязкая жидкость наполняет рот, и я глотаю её, пью, словно дорогое вино.
Он хохочет, потому что сегодня Рождество, и в этот праздник он мучит меня, как никогда больше. Словно скулящий пес я подрываюсь на ноги, попутно накидывая одежду. Я не могу скрыться от его черных глаз, не могу заткнуть уши, чтобы не слышать, ведь его голос внутри моей головы. Он жаждет крови, он хочет убивать, но я не должен позволить ему сделать это снова. Я должен идти к Кристине, ведь только она может мне помочь. Только рядом с ней я чувствую себя в безопасности, ведь она такая сильная, только она может спасти меня, защитить меня, прогнать мои страхи, вытащить меня из вечного ада. Я стараюсь не смотреть в зеркало, чтобы не видеть его циничной усмешки и черных, бездонных глаз. Чтобы не разбить проклятое стекло, разворошив в кровь свои собственные пальцы.
Я неправильный. Я предатель. Я чёрное пятно в истории, которая никогда не будет написана. Я та часть начала конца, которая была самой сладкой, самой чувственной, самой порочной.

«в город заползает бессонная тьма, они мимо тенями незримо проходят. неизвестность с ума тебя сводит. я знаю, что происходит.»

Я еле переставляю ноги и тащусь по улице, будто в бреду. Цепляюсь за случайных прохожих, бьюсь в витрины магазинов, схватившись за голову, стараясь избавиться от нарастающего гула в голове. Кто-то оборачивается мне вслед, покачивая головой и я выхватываю из чьих-то рук какой-то пакет, срываясь с места, сливаясь с толпой людей. Я даже не видел что украл, но это было и не важно, ведь подарочная коробка такая яркая и красивая, поблескивает стекло какого-то алкоголя. На последнем дыхании я запрыгиваю в забитый битком автобус, оставляя шумные улицы Эдинбурга позади. Какая удача, в подарочном пакете помимо фруктов, конфет и вина, есть коробка с каким-то совсем новым телефоном. Наверное кто-то хотел подарить это дочери или может быть жене. но Кристина больше всех них заслуживает подарка.
За окнами непроглядная тьма и стоит автобусу остановиться у остановки Академии, как я спрыгиваю с подножки, бегом направляясь к зданиям общежития. Она не ждет меня, но я давно знаю, что у нее второй этаж, предпоследнее окно с правой стороны здания, рядом с пожарной лестницей. Всего пара минут чтобы подняться наверх, зацепить приоткрытое окно и ввалиться в комнату. Кристина не кричит, она вообще почти никогда не кричит, но я вижу, как распахиваются в изумлении ее глаза.
- С Рождеством.
Тихо шепчу я,вытирая с лица талый снег, а может и собственные слезы. Протягиваю ей пакет, а сам сажусь на пол, вытягивая ноги и сбрасывая куртку.
- Прости, я не хотел тебя пугать. Просто в праздник мне невыносимо быть одному.
Прислонившись спиной к горячей батарее я улыбаюсь, кивая на пакет.
- Это тебе. Подарок. Прости, если не угадал.
Маленькая ложь, но ей необязательно знать об этом. Старый телефон я ей разбил еще давно, и она наверное так и не купила новый. Улыбка будто приклеилась к моему лицу, но я продолжаю сидеть и в глубине души бояться, что она меня сейчас прогонит. Я не хочу оставаться наедине с самим собой, не хочу оставаться наедине с этим жутким голосом в голове.
- Прости, что я без предупреждения, просто я не знаю есть ли у тебя телефон, твой прошлый номер недоступен. А твоя соседка? Ее нет?

0

3

Одиночество. Друг и враг одновременно. Оно спасает тебя от повседневной пустой болтовни, от глупых вопросов "Как дела?" и "Что нового?" Люди задают эти вопросы только потому что так по большому счету с ними больше и не о чем разговаривать. Спрашивают, будто бы им действительно интересно. А ведь на самом деле им глубоко насрать на ваши дела, на то, какие изменения произошли в вашей жизни. По большому счету, они и о старых то не помнят - забыли через пять минут после того, как вы им ответили. Одиночество спасает от этой фальши, которой пропитан каждый уголок нашей планеты, которой несет от каждого встречного. Люди разучились быть самими собой, он строят из себя невесть кого, пытаясь понравиться другим, добиться чьего-то признания и уважения. Одиночество в этом мире становится порой лучшим другом и защитником, благодаря которому ты можешь на какое то время забыть о всей той грязи, что творится за окном.
Но в то же время, оно может уничтожить тебя. Дать волю всем тем демонам, что так терпеливо прячутся в темноте и ждут подходящего момента. Когда тебя окружают люди, не важно какие, ты можешь из последних сил цепляться за них, оставаясь в реальном мире. Но порой я задумываюсь, а нужно ли это? Нужен ли этот мир, где давно нет ничего естественного, где каждый является чьей-то марионеткой, не имеющей права голоса? Свобода слова. А что это? Что подразумевается под этим понятием? Позволение людям общаться друг с другом, предварительно заставив вызубрить определенный глоссарий? Порой кажется, что люди, которых упекли за решетку психиатрической больницы, мыслят куда трезвее, чем те, что ходят на свободе.
Я тоже марионетка. Марионетка общества и правил, которым следует подчиняться, чтобы не сдохнуть в помойной яме. Я восстановилась в академии, чтобы получить хотя бы какое-то образование, чтобы иметь крышу над головой и работу, которая позволит мне прокармливать Брин и себя. Я ненавижу своего тренера - высокомерная сука, которая будто бы сошла с обложки - снаружи и внутри она такая же глянцевая, как страницы журнала. Но мне приходится подчиняться ей, приходиться терпеть этот самовлюбленный взгляд, гордо вскинутый подбородок и надменный голос, а все потому что так принято. Меня порой тяготит присутствие собственной соседки по комнате - слишком она громкая и импульсивная, а я люблю тишину - в ней гораздо лучше можно расслышать самого себя.
Сегодня Рождество. На улицах города по обыкновению полно народу, что со счастливыми улыбками на лицах торопятся закупить оставшиеся подарки и скорее вернуться к своей семье. Не люблю город в такое время, поэтому я осталась в академии. Большинство студентов разъехалось по домам, кто-то просто решил отметить этот праздник подальше от места учебы. А я осталась одна, наслаждаться очередной книгой из огромной библиотеки Авалона, ведь Алиса тоже улепетала еще утром, когда за ней приехал Джо - кстати, он мне тоже не нравился. От слова совсем. Как минимум, благодаря ему я на собственной шкуре узнала, что такое наркотики и как тяжело отвыкнуть от этой дряни. Мне оставалось только тихонько радоваться, что Аня все же смогла найти в себе силы и сбежать от него как можно дальше.
Кит - единственный человек, которого я смогла впустить в свой мир без капли сомнения. Я не знала где он сейчас и жив ли он вообще. Тайна, что он так тщательно пытался от меня скрыть, все же вырвалась на волю. Он показал мне, что есть тот, другой, который ненавидит этот мир, кто питается этой ненавистью и получает неописуемое наслаждение от боли, которую причиняет другим. Бесконтрольный, безумный - он появился внезапно и так же внезапно ушел. Внезапно для меня,но мне оставалось только догадываться о том, что испытывает сам Кит, что он чувствует. В его омуте водится сам дьявол. Когда он пришел ко мне в больницу, я будто бы на себе испытала ту боль, что переполняла его. И я просто не смогла его оттолкнуть. И это не было чувством жалости, это было желанием помочь ему, желанием не отпускать и желанием вернуться в те дни, когда все переживания обходили нас стороной.
Строчки в книге сливались в одну, заставляя меня перечитывать одну и ту же страницу по несколько раз. Я не хотела спать, мне не было скучно, мне была интересна эта книга, но в один момент мою грудь сдавила такая грусть, что тяжело было дышать. Я почувствовала, что мне просто физически необходимо оказаться рядом с Китом. Я не видела его очень давно и, кажется, что тоска по нему съедала меня заживо. Но, как я уже сказала, я не знала, где он, а телефона у меня не было, чтобы просто набрать его номер. Да и номера его, если честно, я не знаю.
Непонятный шорох за окном заставил меня резко обернуться, вглядываясь в темноту на улице. Мое тело напряглось, а глаза сузились, но сердце забилось сильнее, когда я увидела до боли знакомый силуэт, что тут же просочился в мою комнату. Глаза от удивления широко распахнулись, вглядываясь в улыбчивое лицо Кита. Улыбка не сползала с его губ, будто бы он хотел показаться счастливым, но глаза говорили об обратном. Он смотрел на меня так, будто беззвучно молил о помощи. Отложив книгу в сторону, я поднялась на ноги, делая пару шагов навстречу к Киту и принимая из его рук пакет. Я дала обещание не бояться его, но это давалось мне с трудом. Теперь я знаю, каким он может быть, на что он способен, а боль для меня всегда была слабым местом. Но, наверное, ему было сейчас гораздо больнее, поэтому я приложила к себе максимум усилий, чтобы дрожать, словно осиновый лист.
- Ты замерз?
Кинув взгляд на раскрасневшиеся щеки и уши, на алого цвета пальцы, я тут же вскипятила чайник и заварила большую кружку крепкого чая. Подойдя к парню, я села прямо напротив него, протягивая горячий напиток. А когда он взял кружку, то накрыла его ледяные пальцы своими ладонями, чтобы немного согреть.
- Моя соседка уехала с Джо праздновать Рождество, поэтому я одна.
Я знаю, что Кит тоже не очень хорошо относится к Джо после всего того, что произошло, поэтому поспешила сменить тему, переключив свое внимание на пакет. В нем оказалась бутылка вина, конфеты, фрукты и коробочка с новым телефоном. Улыбнувшись парню, я извлекла подарок, доставая сам телефон.
- Спасибо большое. Мне очень нравится.
Для Кита у меня тоже был подарок. Приготовлен он был очень давно. Я хотела подарить его на прошлое Рождество, но так и не успела. Поднявшись на ноги, я достала из тумбочки коробку, что хранилась у меня уже год, и вернулась к парню, протягивая подарок.
- И тебя тоже с Рождеством.
На этот подарок я копила долго, а тогда у нас были тяжелые времена и денег вообще не было. Я знала, что Киту необходима новая тату машинка, но он просто не мог себе этого позволить. Возможно, сейчас он уже приобрел ее сам, но подарок все же должен найти своего получателя.

0

4

Тишина повисшая в комнате, пронзала меня до самых костей. Сейчас я чувствовал себя как пес, загнанный в угол. Неловкий догхантер промахнулся, садил пулю не в сердце, а в брюхо, а потому дворняга забилась в угол, чтобы подохнуть в муках. Внутри меня болело все, даже кости. Я чувствовал, как легкие, сердце - как все мои внутренние органы будто сгорают в каком-то адском пламени. Мне было больно, мне было страшно. Я понимал, что куда бы я не пошел, я всегда и везде беру с собой еще того, другого, с ониксовыми, черными глазами. И он никогда не оставит меня в покое, никогда не отпустит меня, покуда я жив. Это было глупо, продолжать жить, цепляться за эту жизнь, ползти вперед на простреленном брюхе, оставляя за собой кровавый след. Но я упрямо полз.
Наверное, все что держало меня на плаву - это Кристина. Мы так глупо встретились и сейчас, обрывки наших общих воспоминаний мелькают у меня перед глазами. Я помню то ощущение, когда впервые взял ее за руку. Ее кожа была такой сухой и холодной, словно я провел ладонью по ночному, морскому песку. Но в то же время именно в тот момент я почувствовал в ней силу, внутреннюю силу, теплющийся огонь, за который я ухватился, как за спасительную соломинку. Знаете что самое страшное в этой жизни? Остаться в одиночестве. Одному встать напротив собственных демонов, одному блуждать в абсолютной темноте, тыкаясь мордой в каждый угол, как ослепший котенок. Наша с Кристиной история, она была глупой. Неразумной, драматичной, наполненной краткими вкраплениями счастья, и болью. Тягучей болью, которая словно проклятая, гангренозная кровь бурлила и выплескивалась на белоснежный ковер чьего-то чужого дома. Я знал, что у нас впереди нет будущего. Знал, что однажды прострелю себе башку, не в силах больше терпеть чужой шепот в голове. Я знал, что стоит оставить Кристину в покое, что стоит дать ей жить нормальной жизнью, но что такое нормальность?
Она с детства жила в аду, видела ад, и сейчас тянулась к нему неосознанно, как бабочки тянуться к тлеющему пламени. Мы словно ходили вокруг пропасти, по разным краям, не в силах обойти ее и быть вместе, но и не в силах выпустить друг друга из виду и шагать дальше. Сейчас я смотрел на нее, на каждую черточку ее лица. Кто-то считал ее некрасивой, но только не я. Меня блевать тянула от конфетных девочек с наманикюренными пальцами, с фальшивыми улыбкам и короткими платьями, к заливистому смеху, что напоминал мне щебет попугаев. Кристина была особенной. Красивой, с фарфорово-белоснежной кожей, тенями залегшими под глазами и очерчивающими их глубину, а после спускающимися к линии скул. Тонкие губы, нос с горбинкой и тонкие брови, а когда она хмурилась, то между ними пролегала складочка, которую так хотелось коснуться губами. Тонкие пальцы, будто созданные для игры на пианино, но я ненавижу чертово пианино, ведь на нем играла моя мать. Я знал, что у Кристины есть шрамы, но они украшали ее, делали ее отличной от других, независимо даже от внешности, голоса, характера. Я любил раньше изучать их, как изучал схему Лондонского метро.Они не имели конца и не имели начала, лишь соединялись станциями родинок. Созвездия, которые она носит на своей коже, внутри своего сердца. Потому что Кристина не девушка, она вселенная, затянувшая меня в свой водоворот. Я не могу сказать ей о том, что люблю ее, потому что это не любовь. Тому чувству, что я испытываю к этой девушке, еще не придумали названия. Это водоворот эмоций, из которого я просто не в состоянии выбраться. И каждый раз, когда я пытался отдалиться, лишь глубже и дальше проникал в этот омут. Знаете, какой эффект, когда кидаешь камень в воду? Расходятся сотни кругов, проходит рябь по туго натянутой грани, и даже когда на поверхности воды все стихает, там, в глубине, камень опускается все глубже, пока не достигнет дна. Но здесь не было дна, потому что не было конца, как не было и начала. У нас, у него, у нее, ни у кого, в этом замкнутом круге. Я смотрел за девушкой, которая открывала подарок, следил как и он, за каждым изменением на ее лице.
Я не ждал от нее подарка, но получив его в руки развернул, чувствуя, как увлажняются глаза. Потому что никто и никогда не был ко мне так добр, потому что никто и никогда не был ко мне так близок. Потому что она знала меня, несмотря на мое прошлое, несмотря на то, что вязким, черным мессивом билось под моей кожей. Она - центр круга, от которого расходятся волны, она центр круга - который год для меня, и так будет всегда и даже когда чертова пуля разможжит мою голову, я не смогу ее оставить. Потому что такому чувству нет названия, потому что никто и никогда не мог быть ближе друг к другу. У нас одно имя на двоих, одна жизнь, ведь наши разные переплелись так сильно, что различить их просто невозможно. И даже когда после этой ночи, когда новый день наступит на нас своим холодным рассветом, мы останемся в своей вселенной. Потому что ничего кроме нее вокруг нас и нет. Отложив в сторону драгоценный подарок я скидываю пальто, чтобы приблизиться к девушке и обнять, прижав к себе. Мой подбородок ложится на ее макушку, а руки ласково, бережно, словно самую большую драгоценность, обнимают хрупкие плечи.
- Мне так плохо без тебя.
Тихо сказал я и прежде чем девушка что-то сказать могла, я заглянул в ее глаза, прижав палец к ее губам.
- Нет, не отвечай ничего. Просто побудь со мной немного.

+1

5

Многим кажется, что люди, подобные нам, вовсе не способны на чувства, а что такое любовь - никогда и не слышали. Я не знаю, что такое любовь в общепринятом понятии. Для меня это личное чувство. То чувство, которое ты способен испытать только один раз в жизни и только к одному человеку. Человеку, ради которого ты способен на самые немыслимые поступки, ради которого ты с легкостью сможешь шагнуть в пустоту, лишь бы быть с ним рядом. Когда ты тянешься к человеку вопреки всему, даже несмотря на то, что он совершил, каким его считают другие. Это больное чувство, которое движет людьми, управляет ими, словно марионетками и нет ни одного, кто смог бы победить это чувство внутри себя. Для меня любовь - это не просто слова, которые многие говорят каждому встречному, стоит им провстречаться в неделю. Это что-то более глубокое, которое просто невозможно описать словами. Это то, что я испытываю к Киту. Все мое нутро тянется к нему, окутывая всепоглощающим желанием быть рядом только с ним и не отпускать. Поэтому, когда он меня обнимает, я полной грудью втягиваю его запах. Руки рефлекторно обнимают его и я прижимаюсь крепче, утыкаясь лицом в шею. В этот момент мир вокруг нас просто перестает существовать. Все плохое растворяется и сейчас, кажется, что просто никто не способен очернить этот момент. На моих глазах появляются капли слез. И я даже не понимаю, чем вызвано это - мои чувства сейчас просто переполняют меня и я понимаю, как же сильно скучала по Киту. Как же сильно мне не хватало его. Вот такого, просто молчания, не заполненного лишними словами, простого присутствия и объятий, в которых хотелось раствориться. Сейчас, когда наши встречи стали столь редкими, что порой сводят с ума, я ценю каждую секунду, проведенную с ним и надеюсь, что этот момент продлится вечность. Мы сумасшедшие, что находят свое безумие друг в друге.
Я отстраняюсь от него, заглядывая в глаза, в самую глубину их. Они полны боли и страха, но где-то там, глубоко внутри, не ведомая остальным людям есть тьма. Тьма, которую боится он сам - она всепоглощающая сильная, но я готова протянуть ему свою руку. И если потребуется - утонуть в этой тьме вместе с ним. Мои ладони накрывают отогревшиеся щеки, а после я тянусь к Киту, чтобы оставить легкий поцелуй на сухих губах, чтобы снова почувствовать их вкус.
- Я всегда рядом.
Тихо шепчу я, прерывая поцелуй. Сейчас я начинаю понимать, что никакая физическая боль не сравнится с душевной, с болью потери и отчаяния. Знала бы та же Алиса, какое безумие творится в нашем с Китом мире, насколько мы больны друг другом, наверное она бы не поняла. Никто бы не понял - все живут под ярлыками, правилами, которое диктует общество. Диктует даже то, кто и кого должен любить и когда это все должно закончиться.
- Подожди меня здесь.
Я поднялась на ноги и вышла из комнаты по направлению к общей кухне. Еще вчера мы с Алисой приготовили еды, к которой даже практически не притронулись, поэтому, разогрев тарелку, я вернулась в комнату.
- Тебе нужно поесть.
Я поставила блюдо на стол, а сама забралась на кровать, поджимая ноги и наблюдая за парнем. Если он был моим сердцем, то душой была Аня. Моя подруга, с которой нам пришлось пройти через страшные вещи. Она всегда меня понимала и даже в ее молчании я могла найти поддержку. Мы не виделись уже давно, но каждый день переписывались. Ее жизнь перевернулась с того самого момента. Сделав выбор между двумя братьями, она смогла подарить себе нормальную жизнь. Я была рада за нее, за то, что она смогла уйти от слепой любви, которая бы ее погубила рано или поздно. Но сейчас она возвращается. Возвращается для того, чтобы два брата наконец-то смогли помириться, но боюсь, что это может плохо кончиться для нее самой. Хотя, я сама была бы рада увидеть свою давнюю подругу.
- Скоро Аня приезжает.
Я нарушила тишину тихим голосом. Кит практически не знал Аню, наши с ним отношения тогда только начинались, а встретились они лишь тогда, когда нас забирали с того заброшенного здания. Не думаю, что кто-то из них на тот момент способен был пообщаться. Я знаю, что Киту не нужны другие люди, что он способен прожить и без общения с ними, но Аня была частичкой чего-то родного для меня, поэтому мне хотелось, чтобы они смогли найти общий язык.
Когда парень доел, я пододвинулась на кровати, рукой прихлопывая по одеялу рядом с собой, а когда он лег рядом, прижалась к его боку, снова выбрасывая все посторонние мысли из головы. Наша комната погрузилась в тишину и я слышала, как под ребрами гулко отбивает сбивчивый ритм сердце. Завтра уже сюда вернется Алиса, нарушая наш покой, вернутся другие студенты, снова переполняя общежитие своими голосами и смехом, но сейчас именно то самое мгновение, которое хочется продлить как можно дольше.
- Я люблю тебя.
Тихо говорю я, зарываясь пальцами в светлые волосы. Подняв голову, я снова смотрю на Кита, в чьих глазах, кажется, наконец-то промелькнуло легкое спокойствие. Я снова потянулась к нему, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на губах.

0

6

Услышав тихий ответ девушки я улыбнулся, чувствуя, как меня переполняют чувства к ней. Когда ее ладони накрывают мои щеки и она приближается к моему лицу, то я тону в ее глазах, полной грудью вдыхая запах ее волос, чуть прикрывая собственные глаза. Она так близко, что сердце бешено бьется в груди и я тянусь на встречу, принимая ее поцелуй, отвечая нежностью на ее нежность. Мои руки дрожат, когда я накрываю ее ладони своими, я так боюсь спугнуть ее, так боюсь снова причинить ей боль. Она столько пережила из-за меня и кто знает, сколько еще ей предстоит пережить, ведь я сам себя боюсь, особенно когда остаюсь один на один с собой, в звенящей темноте. Но когда я рядом с Кристиной, мне не страшно. Когда она рядом, я ощущаю что я это я, что призраки прошлого больше не могут взять надо мной контроль. Ее губы такие горячие и чуть соленые, я упиваюсь их давно забытым вкусом. Сейчас во мне растет вера в то, что мы сможем пройти вместе через все испытания, что сможем все пережить, что нам все по плечу. Потому что вместе мы сильнее.
Когда дыхание заканчивается поцелуй прекращается, и мне приходится отпустить девушку, что отстраняется от меня. Сейчас во мне нет никакого сексуального желания, мне хочется просто быть рядом с ней, держать ее в своих объятиях, полной грудью вдыхать ее запах. Когда она выходит из комнаты я нахожу в себе силы чтобы подняться с пола и сесть на кровать, на ее кровать, всю пропитанную ее запахом. Меня окутывает спокойствие, сердцебиение возвращается в норму, и я начинаю ощущать другие чувства - озноб, голод, легкую головную боль. Словно мир наконец прорвался ко мне сквозь вакуум, что окружал меня в последнее время. Кристина вернулась неся полную тарелку еды и я с благодарностью принял ее, запуская ложку в ароматное пюре. Надо же, я действительно очень проголодался, не помню даже, когда ел в последний раз, потому сейчас поглощал пищу медленнее, тщательно смакуя каждую ее крупицу. Я вспомнил о тех временах, когда мы жили вместе, готовили тоже вместе, под какую-нибудь тихую музыку, изредка обменивались парой слов и прикосновений. Мне не хватало этого но я понимал, что если мы и вернемся к совместному проживанию, то еще очень нескоро. Я принес ей слишком чудовищную боль и страх, и требовалось время чтобы простить это, и оставить в прошлом. И я прекрасно понимал, что такое время может вообще никогда не наступить. Закончив есть и отложив тарелку, я снова взглянул на девушку, что находилась совсем рядом. Так хотелось притянуть ее к себе, обнять и никогда и никуда не отпускать ее. Услышав тихие слова Кристины я замер, внимательно вглядываясь в ее лицо. Сложно было понять, что она сейчас чувствует ведь я помнил, что в последний раз они расставались в ссоре, а после их похитили и они почти пару месяцев провели в плену у наркодилеров, что посадили их на иглу. Я знал, что Кристина искренне любила подругу, потому лишь пожал плечами, в ответ на ее слова.
- Надеюсь, что она не сделает тебе больно снова.
Хах, как будто кто-то способен сделать ей больнее, чем сделал я. Растоптал ее, унизил, испугал. Я никогда не смогу простить себе этого, хоть и с полной уверенностью могу заявить, что это был не я. Это было дитя бездны, живущее глубоко внутри меня. И тем не менее, это я не смог удержать его внутри, это я позволил ему взять надо мной власть, позволил ему причинить Кристине боль. Я плохо помнил, что тогда происходило, но видел ужасные синяки, что покрывали все ее тело, видел ее испуганный, полный боли взгляд, которым она смотрела на меня, точно затравленный котенок. Помню ее кровь на своих руках и там ниже, где раньше разливалось желание и наслаждение, а потом были следы зубов и синяки. Меня в дрожь бросало от одной мысли о том, что я тогда натворил, что сделал со своей девочкой, но спрашивать я не решался. Что-то подсказывало мне, что я не должен был поднимать эту тему, не должен был погружать ее в эти воспоминания снова и заставлять переживать все это заново. Я не имел на это никакого права.
Кристина похлопала рукой по покрывалу кровати, так что я послушно лег рядом, позволяя ей шептать мне заветные слова, слышать которые я не имел никакого права после всего, что натворил тогда. Она снова склонилась ко мне, касаясь моих губ своими - такими горячими и я притянул ее к себе, зарываясь пальцами в ее волосы. Желание быть с ней рядом пульсировало в голове, затмевая все остальные мысли. Я и сам не заметил, как углубил поцелуй, как мое дыхание стало тяжелым. Я не хотел, я не должен был желать ее, но ничего не мог с собой поделать. Мое тело действовало само и вот мои руки уже забрались под тонкую ткань ее свитера, касаясь ребер, живота, груди. Я не давал ей вздохнуть, не разрывая поцелуя, мои руки сами расстегнули ремень на брюках, и если она и протестовала то так вяло, что я не смог остановиться. Стянув с нее штаны я плавным толчком заполнил ее нутро, не утруждаясь даже раздевать ее или себя. Почувствовав знакомый жар ее плоти я и не заметил, как мои глаза наполнились слезами. Она пульсировала вокруг меня и мне казалось, что я схожу с ума, но я нашел в себе силы заглянуть в ее глаза.
- Прости. Прости меня, но я просто не могу.
Мои руки сжали ее запястья, вытягивая их над головой, не позволяя ей отстраниться и убежать, даже если она этого захочет. Я замер, и принялся снова целовать ее, чтобы немного успокоить.

+1

7

Любовь подразумевает под собой готовность идти с человеком рука об руку не взирая на что-либо. Порой, даже самые потаенные страхи, что могу вырвать наружу в любой момент, должны отходить на второй план. Может быть поэтому так мало крепких семей вокруг, любящих пар, которые проносят свою любовь через долгие годы? Потому что мало кто действительно способен найти себе силы, чтобы переступить через какие то принципы или посмотреть смело своим страхам в глаза и сказать Я больше не боюсь. Многие просто не выдерживают такого давления. А может быть это эгоизм. Люди жалеют себя, позволяют сдаваться и тем самым просто не выдерживают очередного испытания. Но разве не во всем живом имеется эгоизм? Это естественное чувство, которое присуще даже животным, просто здесь стоит вопрос в другом - как и когда стоит его применять. В моей голове царила настоящая неразбериха с того самого момента как... Как я увидела вторую личность Кита. Тогда я была переполнена страхом, диким страхом и даже не думала о том, чтобы как то сдержать себя в руках. И, возможно, я могла бы перечислить дюжину отговорок на этот счет, которые, в большинстве своем, будут довольно оправданы. Но если я признаюсь в этом самой себе, то это отнесет меня к тому ряду людей, что не способны находить в себе силы для прохождения испытаний. А я не могу. Не могу, ведь тогда я не смогу помочь Киту и рано или поздно он уйдет из моей жизни. А мысли об этом для меня словно ножом по сердцу. Черт, я так была запутана, что мне просто хотелось кричать, просить помощи, но ей неоткуда было прийти. Да и кому бы я могла в этом признаться? Даже Аня - моя самая близкая подруга наверняка бы не поняла. Попыталась, но все же отнеслась с опаской. Ее и можно понять, многие люди не приемлют в своей жизни подобного, поэтому матери с трепетом и дрожью терпят сыновей наркоманов, которые все несут из дома, ведь в противном случае его закроют либо в тюрьме, либо в лечебнице, отнимут у нее. Мысль о том, что я могу потерять Кита сводит с ума и заставляет сердце сжиматься под ребрами до боли. Но, кажется, я давно уже сошла с ума. Когда его поцелуй углубляется, а дыхание сбивается - желудок сжимается от знакомого омерзительного чувства страха. Мое тело словно сковывает невидимая цепь, от которой мне не избавиться. Я понимаю, что сейчас со мной тот Кит, которого я когда то полюбила, что он не причинит мне боли, но ничего не в силах с собой поделать и за это ненавижу себя, за свою беспомощность и слабость. Мои губы перестают отвечать на поцелуи, когда он заполоняет меня собой. Предательская дрожь растекается по всему телу, а по виску медленно стекает слеза. Плачь от собственных эмоций, от бессилия. Я сжимаю зубы и пытаюсь убедить себя в том, что ничего страшного не происходит. Я должна ему помочь, я обещала, если я не справлюсь сейчас, то что я буду делать, когда передо мной снова появится вторая личность? А я уверена, что он не заставит себя долго ждать. Но у меня не получается. Внутри сейчас борются две стороны - одна питает чувство самосохранения, призывает к бегству, а вторая - на стороне Кита, она любит его и тянется. Когда его губы снова начинают меня целовать, я не могу сосредоточиться, мои мысли прикованы сейчас к его рукам, что крепко сжимают мои запястья.
- Прости.
Хрипло шепчу я прямо в его губы. Я пальцами нащупываю деревянное изголовье кровати и, зацепившись, пытаюсь подтянуться выше, а когда Кит отстраняется от меня - выползаю из-под него. Меня на части разрывают тысячи эмоций - страх, вина, ненависть к самой себе. Слезы вовсю стекают по моим щекам, но я не чувствую их. В горле застрял крик бессилия, но я сохраняю тишину, пока мои глаза не встречаются с его взглядом - растерянным, испуганным. Натянув на себя одеяло, я снова подаюсь к нему на встречу, но на этот раз соблюдая дистанцию. Я сама виновата - наивность любой девушки, это думать, что одним поцелуем может все обойтись.
- Кит, пожалуйста... Я не должна была... Просто... Тут нет твой вины.
Я говорила на перебой, запиналась, да я просто не знала, что сказать. Я смотрела на парня со страхом, но сейчас этот страх был ухода Кита - либо он уйдет и неизвестно, когда мы снова увидимся, либо появиться тот, второй, чьей жестокости нет предела. Я сжала его пальцы, глядя на него с мольбой в глазах.
- Я правда тебя люблю, но просто мне нужно немного времени. Мы справимся со всем этим...
Мои слова оборвались, я не знала, что еще можно сказать. Да и нужно ли. Сейчас я лишь надеялась, что мы действительно справимся. Но как это сделать, когда каждому из нас нужна помощь? Когда каждый из нас слаб? Откуда брать силы? Я опустила голову, пропуская волосы через свои пальцы. На одеяло продолжали капать слезы и я не могла их остановить, как бы не пыталась.
- Я запуталась. Я не знаю, что нам делать дальше. Но я не хочу, чтобы ты оставлял меня.
Я говорила тихо, но достаточно для того, чтобы Кит мог меня услышать. Я просила у него поддержки, хотя он нуждался в моей не меньше. Ну губах застыл немой вопрос И что нам теперь делать? Но я боялась произносить его вслух. Если быть точнее, то я боялась услышать на него ответ.

0

8

Я задыхался от чувств, что душили меня. Сейчас я чувствовал ее так близко к себе, что мне казалось, будто не было того вечера, будто я не оставлял синяков на ее теле, будто между нами все было как раньше. Мне так хотелось, чтобы она поддержала меня, чтобы пошла мне навстречу, чтобы мы вместе забыли весь тот ужас. Но вместо желания в ее глазах я видел страх, животный ужас, и дрожала она не от радости от того, что мы снова вместе, а от отвращения и страха. В ее глазах стояли слезы и я даже не заметил, как мои тоже наполнились горячей, соленой влагой. Мне хотелось встряхнуть ее, накричать на нее, сделать ей как можно больнее. Хотелось взять ее несмотря на ее протесты, хотелось заставить ее получать удовольствие, забыть о своем страхе. Но тут я понял, что она никогда не сможет этого забыть. Никогда не сможет оставить это в прошлом, никогда не сможет идти вперед вместе со мной. Она всегда будет меня бояться.
Мои поцелуи ей неприятны, она извиняется и выползает из под меня, намертво вцепившись руками в подлокотник кровати и я позволяю ей это, рывком подтягивая собственные брюки и затягивая ремень. Меня душит истерика, и когда ее руки накрывают мои я вырываю их, чтобы тут же вскочить на ноги, не позволяя ей меня трогать подальше от нее.
- ЗА ЧТО?!
Закричал я, сам себя не помня, вцепившись руками в собственные волосы. Слезы лились по моим щекам, я принялся бродить по комнате кругами, стараясь смахнуть их с глаз, но у меня не получалось.
- Нет моей вины! ВОТ ИМЕННО ТУТ НЕТ МОЕЙ ВИНЫ. ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ ЧТО ЭТО БЫЛ НЕ Я!
В моей голове все спуталось, смешалось, мне было так нестерпимо, невыносимо больно, что я со злости пнул какой-то стул, что отлетел к стене и с грохотом рухнул на пол, отчего Кристина сжалась. И это меня разозлило.
- Ты боишься меня?! МЕНЯ?! Ты думаешь, что настоящий я способен причинить тебе боль?!
Я не понимал, не понимал ее. Как она могла бояться меня, как она могла отвергать меня после всего, на что я пошел ради нее, после всего что я ради нее пережил. Она отталкивала меня, словно прокаженного. Я был не нужен ей, она меня презирала, жалела и боялась. Точно! Я вдруг рассмеялся, истерически, запрокинув голову. Точно - она же бедная просто сдерживала свой ужас, когда я пришел. И тогда в больнице, и сейчас, она еле сдерживала свою панику и была рядом только для того, чтобы не проснулся тот - другой. О, сейчас я пожалел, что у меня нет его силы и жестокости. Впервые мне захотелось, чтобы она страдала.
- ЧЕРТ ТЫ ЖЕ ОБЕЩАЛА МНЕ БЫТЬ РЯДОМ! ТЫ ОБЕЩАЛА ЧТО НЕ БУДЕШЬ БОЯТЬСЯ!!
Я с силой рванул на себя ее проклятое одеяло, отчего она еле слышно вскрикнула и стоило мне разжать руки, как снова укуталась в него словно в кокон. Меня трясло, буквально колотило от ярости, от жалости к самому себе и от боли. Черт, мне никогда не было так больно. Я рыдал, как мальчишка, размазывая слезы по лицу, видя, как силуэт девушки расплывается у меня перед глазами. Не помня себя я стал крушить комнату, все, что попадалось на пути. Срывал со стен какие-то плакаты, швырял коробки с украшениями на пол, ноутбук, телефон, который подарил ей, подушки и тумбочки, что жалобно скрипели когда я их пинал. Кажется я даже кричал, но не слышал своего крика и опомнился лишь тогда, когда Кристина вжалась в стену, обхватив себя руками. Лишь смотря на нее такую я понимал, понимал, что если я люблю ее, то должен оставить ее в покое. В ответ на ее слова я склонил голову.
- Справимся? Мы не сможем с этим справится. Ты же сама знаешь что не сможем.
Я сел на кровать, протянув к ней руку - резко, порывисто и она тут же зажмурилась, так что моя рука безвольно упала на кровать, а сам я осунулся, понурив голову. Слезы не переставали течь и я лишь шмыгал носом, пока мы сидели по разным сторонам кровати, будто чужие люди. Это было несправедливо, неправильно. Мы должны были быть счастливы, должны были вместе готовить ужин, ходить в кино, закупаться в магазине и планировать очередной совместный вечер, должны были проводить выходные гуляя по парку, я должен был встречать ее с учебы.
Наша история не должна была быть - такой. Я ведь помню каждый миг нашей совместной жизни, наше первое знакомство, наши посиделки на крыше, наш первый секс, наше хрупкое доверие. Мы по кирпичикам выстраивали вокруг нас наш собственный мир, и чем все обернулось в итоге? Кошмаром? В ответ на ее тихий голос я лишь киваю.
- Я не могу остаться рядом.
Вот и все. Одна фраза, брошенная в сердцах и тут же я понимаю, что она - самая правильная. Я вообще не должен был приходить к ней снова - ни тогда в больнице, ни сейчас в канун рождества. Я давно должен был оставить ее в покое. Позволить ей жить собственной жизнью. Повисла гнетущая, звенящая тишина, которая била по нам, точно розгами. Это было невыносимо, так что я поднял заплаканное лицо, глядя прямо в глаза своей любимой. Я был глуп и жалок.
- Я должен оставить тебя. Я должен уйти. Я хочу уйти.
Это конец. Я понимал, что пути назад уже не будет. Понимал, что не смогу вернуться. И она понимала тоже.

+1

9

Его крик эхом отразился от стен, оглушая меня, словно разрядом тока. Единственный раз я видела его злым - это было именно в тот самый день, когда я впервые увидела его вторую личность. И сейчас, когда его голос звучал так громко, когда в нем слышались ноты раздражения, злости и боли я больше всего боялась, что снова увижу того, второго Кита, который способен на такую жестокость, что многим из нас даже и не снилась. Я смотрела на него, широко распахнув глаза и чувствовала, как в области желудок сжимается от чувства страха. Когда мы только начали встречаться, Кит показал мне, что с ним мне совершенно нечего бояться. Он смог показать, что прикосновения могут быть приятными, что доверять человеку - это совершенно не страшно. Тогда я думала, что рядом с ним мне действительно становится возможно все что угодно. Мы по крупицам выстроили свой отдельный мир, через окна которого наблюдали за прохожими, что за пределами стен больше походили на безмолвные тени. Я с самого начала знала, что мы не похожи на них. Что мы другие и никогда не сможем понять окружающий так же, как они не смогут принять нас. Мы не строили планов на будущее и не зависели от маниакального желания построить семью. Нам было хорошо вместе и мы наслаждались каждым моментом. Но не зря люди говорят, что хорошему всегда приходит конец. А ведь все началось не с Кита, все началось гораздо раньше, когда нас с Аней затолкали в машину. Когда на протяжении месяца все, что я получала, сидя на каменном полу, прикованная к цепям, словно дворовая собака, это был героин. И ведь Кит меня не оставил. Он терпел все мои оскорбления, что наверняка больно били его плетьми, снисходительно относился к тому, что я не оставляла и живого места в нашей квартире. Он верил в меня тогда, когда я даже не пыталась бороться с зависимостью, когда я давно поставила крест на себе и на первое место поставила наркотики, отодвинув Кита прочь. Чтобы сойти с ума всегда должен быть повод, ничто просто так не происходит. И я не удивлена, что именно тогда узнала нового Кита. Того, кто отключает всю боль, эмоции, оставляя на свету только жестокость, ведь это лучшая защита. И чем я смогла ответить Киту на все его старания и поддержку? Бегством, страхом. Кто-то наверняка скажет, что с моей стороны было такое поведение нормальным. Но для основного общества понятие нормальность доведено до автоматизма и всеобщего мнения. Я ведь обещала, что никогда не буду его бояться, что всегда буду рядом. Сейчас, когда я смотрела на него, когда он переворачивал мебель, кричал, я не в силах была справиться с собой. С эмоциями, что душили меня. Мое тело предательски вздрагивало от каждого крика, от каждого удара мебели о пол, и я все сильнее прижималась к стене, закрывая руками уши, не желая слышать все это. Я была сейчас противна самой себе, ведь Кит пришел ко мне за помощью, а я снова его оттолкнула, отвернулась даже не попытавшись протянуть руку. И сейчас, когда я смотрела на него, я понимала, что второй Кит - это часть его, которая никуда не денется. Каждый человек способен на злость и обиду, просто все это проявляют по разному. Его крик был переполнен обидой и болью, но все, что я могла ему сейчас дать - собственный страх, за что ненавидела себя. Я не понимала, почему с такой легкостью поддаюсь нелепым эмоциям, почему мне не хватает сил, чтобы взять над ними верх, ведь я люблю Кита, люблю так, что от этих чувств любой бы уже сошел с ума. Он для меня все в этом мире, он и есть мой мир, который я сама же сейчас и отталкиваю. Я обнимаю себя за плечи, пряча лицо, когда парень продолжает кричать и мои ногти до боли впиваются в бледную кожу. Я сейчас просто хочу подняться на ноги, обнять этого человека и действительно забыть обо всем, что было, но не могу. Мое тело словно налилось свинцом и более мне не подвластно. Я часто видела пьяные лица и драки, множество раз ко мне приставали пьяные соседи. Черт возьми, да на моих глазах убили человека и я отнеслась к этому настолько спокойно, что все это в порядке вещей. А сейчас не в силах взять верх над своим телом и эмоциями ради того, кого люблю больше жизни. Мне казалось, что я задыхаюсь, что легкие отказываются мне повиноваться, а слезы не перестают срываться с мокрых ресниц. Наконец, повисла тишина, я решаюсь поднять голову и вижу не менее заплаканные глаза парня. Я знаю, что ему больно. Он не заслужил всего этого, но стоит ему протянуть ко мне руку, как я снова содрогаюсь. Где брать силы людям в том случае, когда им обоим нужна поддержка? И никто кроме нас не сможет оказать ее другому. Зловещий круговорот, который горящим кольцом сжимает наши шеи, не оставляя ни единого шанса на выживание. Одна фраза, которая заставляет застыть кровь в жилах. Я смотрю на парня широко распахнутыми глазами и, хоть и понимаю, что этого следовало ожидать, не в силах реагировать спокойно. Уйти. Мой разум постепенно начинает переваривать эти слова, их значение и я не в силах даже слова выдавить в ответ. Сердце пропускает несколько ударов, а на глазах снова появляются слезы. Я медленно качаю головой - это все, что я могу сейчас сделать. Кит - мой кислород, мир, только которым я способна существовать. Я не смогу жить, если он уйдет, ведь без него все теряет смысл. Я сама виновата в том, что мы пришли к такому выводу, мы зашли в тупик и у нас нет дороги назад, ведь там, за нашими спинами только тьма, что постепенно нас настигает.
- Останься. Прошу...
Я произношу слова тихим, хриплым голосом, хоть и понимаю, что они уже не имею абсолютно никакого значения. Я смотрю на Кита и понимаю, что для себя он уже все решил и от этого сердце болью сжимается под грудной клеткой.

+1

10

Боль.
Боль разрывала меня на части, пропитывала каждую клеточку моего тела и я чувствовал, как горячие, обжигающие слезы текут по лицу и я не в силах был этого остановить. Все закончилось, у нашей истории не будет счастливого конца, она заканчивается здесь и сейчас, в этой самой комнате, в этот самый момент. Я знаю, что скорее всего я никогда не перестану любить Кристину, но не было смысла больше оставаться с ней. Я искал в ней силу, которой не было во мне и в какой-то момент мне показалось, что нашел. Я позволил себе надеяться, что так будет всегда, что мы будем счастливы в том мире, что выстроили друг для друга, куда не было доступа всем другим людям. Только я был способен существовать в этом мире, принять все, что могло бы быть, а Кристина нет и в этом было наше с ней главное различие. Кристину всегда притягивала тьма, но я был самой тьмой и она не способна была остаться рядом со мной. Боль душила меня, раздирала меня на куски и мне хотелось, впервые хотелось сомкнуть руки на ее шее, сделать ей во сто раз больнее, убить ее, разорвать на клочки, утонув в ее крови.
Я боялся себя, боялся тех чувств, что она рождает во мне, боялся того, что сидело внутри меня. Я не смел поднять глаз на девушку, что миг назад, какой-то миг назад была мне ближе целого мира, а сейчас была так далека, что даже если бы я захотел до нее дотронуться, то не смог бы дотянуться. Интересно, кто-нибудь когда-нибудь задумывался о том, сколько боли вообще способен выдержать человек? Сколько дерьма он способен вынести до тех пор, пока его хребет не проломится, пока осколки ребер не проткнут несчастное сердце, отсчитывая последние его удары? Я ничего не понимал. Моя голова раскалывалась от боли, во рту пересохла а кулаки я сжимал с такой силой, что уже не чувствовал пальцев. Если бы сейчас она подошла ко мне, если бы преодолела шаг длинной в пропасть, что нас разделял, я не смог бы уйти. Я нашел бы в себе силы остаться, нашел бы в себе силы сказать о том, что у нас все будет хорошо, что мы сможем все исправить, что для нас еще не все потеряно. Но она сидела там, в углу. Жалкая, подавленная, разбитая и напуганная. Я видел, как она закрылась руками, впиваясь в них ногтями, видел, как она трясется от страха и вспоминал, обрывками вспоминал все момент, что связывали нас.

Вот мы мчимся по ночному парку, в груди щемит от боли, ноги наливаются свинцом, но мы не сбавляем скорости, пролетая по пересеченной местности, а шаги наши эхом отдаются в позвоночнике. Лишь когда эта гонка заканчивается, мы валимся на траву, пытаясь привести дыхание в норму. Ну привет. Я улыбаюсь, смотря на то, как волосы смешно облепили ее лицо, как ее глаза суживаются с подозрением и усталостью глядя в мои. Прислушиваюсь к ее тихому голосу, прежде чем ответить. Привет. Я затягиваюсь сигаретой и выпускаю дым в небеса. Неплохо пробежались, как считаешь? Меня кстати Кит зовут. Мало ли, вдруг еще встретимся. Я улыбаюсь и впервые вижу ее улыбку в ответ. Вижу, как она нерешительно и робко улыбается в ответ. Меня зовут Кристина, можно просто Крис

В следующий раз мы встречаемся на крыше. Мир там внизу, далекий и такой неясный, словно его вовсе не существует. А мы здесь, мы короли этой планеты, которых никто не сможет достать. Я и не думал тогда, что встречу ее в таком месте. Ветер треплет ее волосы, швыряя их ее же в лицо и от этого я улыбаюсь впервые замечая, какая же она красивая. Мое тихое Ты пришла? находит ответ в не менее тихом Как видишь. Она садится рядом со мной, свешивая ноги туда вниз, в пропасть и тогда я понимаю, что она не боится. Не боится быть здесь, не боится быть рядом со мной. Я ненавижу людей. Практически всех. Они раздражают меня, возникает желание скрыться от всех и крыша дает мне прекрасное убежище. Я не боюсь высказывать свое мнение и не думаю, что она сможет с ним согласиться, но в ответ лишь слышу Знаешь, а я привыкла не обращать на них внимания, если меня не трогают. Я их не вижу и они меня не видят. Так гораздо легче живется. Мы говорим обо всем на свете. О нашем прошлом, о наших жизнях, о наших планах. Я дерзко улыбаюсь, склоняясь к ней и спрашиваю Как бы ты отреагировала если бы я сказал, что чертовски хочу тебя поцеловать?. Она очень долго смотрит на меня, произнося тихое Я думаю, что не стоит этого делать, а потом мои губы находят ее. И мы не можем друг от друга оторваться.

В следующий раз мы встречаемся в ее квартире. Ее соседка куда-то убежала в слезах, и на глазах своей Кристины я тоже вижу слезы и в тот момент отчетливо понимаю, что я влюблен. Она смотрит на меня так, что за этот взгляд я готов растерзать весь мир. Я думала, что ты не придешь. Я смотрю на нее и не думая подхожу ближе, обнимая и прижимая к себе. Я не мог не прийти, ведь ты ждала.

Я целую ее. Вот так внезапно, посреди гостиной, просто притягиваю к себе и целую, глубоко и сильно, не в силах остановиться. А потом заглядываю в ее глаза. Прости. Но в ответ целует уже она. Неумело, робко, вкладывая в этот поцелуй все чувства, что накрывают ее с головой, как и меня. А потом ее тихое Я не хочу, чтобы ты оставлял меня. И я снова обнимаю ее с новой силой Ты мое сокровище, знаешь об этом?

Я накрываю ее своим телом, сгорая от желания, сходя с ума от его силы. Вижу слезы на ее глазах и останавливаюсь, не в силах причинить ей еще больше боли. Мои глаза становятся влажными. Прости меня малыш. Но вместо того чтобы оттолкнуть, она прижимается ко мне еще ближе, чтобы отдать всю себя, без остатка. Я хочу, чтобы меня поглотила темнота, если там будешь ты

Я нашел ее спустя два месяца долгих поисков. Она не узнает меня, она вообще никого не узнает. Она кричит от боли и вцепляется в мои ладони ногтями, стараясь сделать мне как можно больнее. Я плачу, не в силах смотреть на нее такую. Она требует отпустить ее. Я больше никогда не отпущу тебя. И она бьется в моих руках, точно кролик в объятиях удава. А потом, спустя пару минут замирает, глядя мне прямо в глаза. Я люблю тебя. И я понимаю, что просто не могу быть счастливее.

Я вернулся к ней спустя пол года с того момента, как причинил самую страшную боль в ее жизни. Я знал, что не должен этого делать, что должен оставить ее в покое, но просто не мог. Пробираюсь в ее палату, прижимаю к себе, уткнувшись в ее волосы и рыдаю, как маленький ребенок. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Повторяю как мантру, боясь отпустить от себя ту, что замерла в моих объятиях. Я чувствую ее страх, чувствую, как она дрожит в моих руках. А потом робко, несмело обнимает меня в ответ. Я тоже тебя люблю.

Боль бьет по мне с такой силой, что я хватаюсь за голову и тихо скулю, как побитый щенок. Я больше не могу выносить этого, я просто не способен. Поднимаюсь на ноги и пошатываюсь иду к окну, чтобы раз и навсегда покинуть эту комнату. Я должен этого сделать, потому что я не могу быть с ней. И не могу быть без нее. Я знаю, что я должен сделать. Знаю, как раз и навсегда оградить ее от своего присутствия. В том месте, которое я называл дома, остался лежать пистолет. Это будет быстро. Это будет не больно. У меня хватит смелости прекратить это, а она никогда не узнает. Лишь замерев у самого подоконника я на миг оглядываюсь, глядя в глаза полные боли и отчаянной, глухой тоски.
- Я всегда буду любить тебя.
Тихо шепчу я, чтобы в следующий момент заставить себя выбраться на пожарную лестницу и почти спрыгнуть вниз чувствуя как там, внутри бьется кто-то, кто больше всего на свете боится смерти. Но в этот раз я смогу удержать его, в этот раз я не позволю ему причинить ей боль. Я не позволю ему больше никому причинить боли. Потому что я знаю, как это прекратить. Потому что я должен. И я это сделаю.

0

11

Жизнь в самом низу общества на грязных улицах среди пьяниц, наркоманов и убийц пробуждает в тебе силу. Тогда, еще когда я была подростком, который из-за своего любопытства тянулся к оборотной стороне медали, во мне зародились демоны, те, что упивались тьмой, в которую меня затягивало с каждым разом все больше и больше. Они были моей силой, той, что позволяла мне выживать на улицах. Над кем-то эти демоны берут верх и таких людей садят в тюрьмы или пожизненно заключают в психиатрических больницах, но мы с ними жили в согласии. Тьма питала их, делала сильнее, а вместе с ними становилась сильнее и я. Я не замечала людей - они стали для меня чужды, такие веселые и жизнерадостные, светлы - они были противны, пугали и доставляли дискомфорт, поэтому постепенно я перешла на сторону одиночества. Мне доставляла удовольствие тишина, я полюбила ночь за то, что она приносит с собой спокойствие и умиротворение. Я полюбила крышу, потому что туда никто и никогда не приходил кроме меня. Я пряталась от людей, что окружали меня, в кокон, ведь их мысли мне были непонятны, а моих они даже и не пытались услышать. Потом появился он. Непохожий на остальных, простой и такой же прячущийся от остального мира, как и я. Я тогда не знала, но мои демоны чувствовали в нем настолько густую тьму, что тут же потянулись навстречу. Никаких обещаний и красивых слов, никаких подарков и цветов. Ничего, что ждут современные девушки от парней. Но в его присутствии я чувствовала себя настолько уютно, что мне хотелось оттянуть время нашего расстояние на бесконечный срок. Но он держал свою тьму взаперти, не позволяя ей просачиваться наружу. Он показал мне, что такое свет, что его можно не бояться и, крепко сжав мою руку в своей, постепенно выводил меня наружу из моего кокона. Опасаясь обжигающих лучей, демоны раз за разом маленькими шажками отступали назад, пока вовсе не скрылись в самой глубине души уходя на долгий покой. Именно в тот момент я лишилась силы, хоть и не осознавала этого. Силы, которая бы помогла мне пережить все то, что с нами произошло. Дать Киту ту поддержку, в которой он так нуждался. Я ослабла настолько сильно, что даже не в силах была бороться со своим страхом. Но если бы я тогда не пошла за ним, я бы не смогла познать, что такое быть счастливой, хоть и на короткий срок. Кит смог показать мне, что такое любовь. Какого это, когда тебя обнимают и ты еле сдерживаешь слезы от переполняющих тебя чувств. Когда поцелуи приносят тебе радость, а прикосновения вызывают улыбку. Я помню все моменты, проведенные с ним, все эмоции и сейчас понимаю, что ни одна боль не сравнилась бы с той любовью, которую я испытываю к этому человеку. Я буду любить его всегда и даже если все-таки существует жизнь после смерти, я отыщу его.
Время тянется или мчится, словно ветер - сейчас я совершенно ничего не понимаю. Мир вокруг меня перестал существовать, эта комната превратилась в пустое пространство, которое можно развеять одним лишь движением руки. Кажется, что я полностью потеряла контроль над своим телом. Слезы уже перестали стекать по щекам, пересохшие губы распухли, а глаза - уставшие, покрасневшие смотрят на Кита. В них еще маленьким, затухающим огоньком теплится надежда, смешанная с мольбой о том, чтобы он остался. В его глазах я вижу боль, что стала для нас вечным спутником, тоску и осознание того, что он уже принял решение, которое не понимает с новой силой бьет меня в область солнечного сплетения, заставляя сбиться дыхание. Он поднимается, но глаза мои продолжают смотреть в одну точку. Кажется, что из этого тела выбили дух и теперь оно безжизненной массой осталось на этой кровати. Лишь в последний миг мне хватает сил, чтобы повернуть голову. Я стараюсь запомнить черты его лица как можно тщательнее, хоть и понимаю, что его образ ничто не сотрет из моей памяти. Слова парня доносятся до меня эхом, а после - он уходит. Не отдавая отчета своим действиям, я поднимаюсь на ноги и медленно, пошатываясь, следую к распахнутому окну, даже не замечая, как босые ноги ступают по осколкам разбитой тарелки, как на ковре остаются красные следы. Даже холода я не чувствую, кажется, что все нервы просто вырвали из меня. Я слежу за силуэтом - сгорбленным, осунувшимся, быстро удаляющемуся в сторону парка.
- Я тоже буду тебя любить.
Тихо в пустоту произношу я.
Демоны. Те, что так долго ждали той самой тьмы, чтобы выбраться наружу, они густыми черными тенями сейчас вырывались из той глубины, куда я их запрятала, сама того не зная, и теперь, обозлившиеся на меня, они жаждали мести. Сверкая ярко алыми глазами, они пробирались в каждый уголок, раздирая мое нутро на части, разламывая грудную клетку и больше всего упивались, истязая немыслимыми ранами мое сердце. Я не знаю сколько времени после ухода Кита простояла вот так, повторяя в своих мыслях раз за разом фразу "Он ушел... он ушел.." Все еще не имея власти над своим телом, я обернулась к комнате, что хранила остатки его присутствия. Пустым взглядом я прошлась поломанной мебели, по разбитой машинке, что являлась подарком для него, пока мои глаза не зацепились за разломанную коробку, что использовалась у нас в качестве аптечки. Она не пестрила изобилием таблеток, но новой пачки снотворного было бы вполне достаточно. Небольшая гроздь белых таблеток, вкуса которых я даже не чувствую, немного воды и я сворачиваюсь в калачик на своей кровати, подтягивая к себе одеяло, что еще хранит на себе его запах. На подушку снова стекают капли слез, в ушах появляется звон, а желудок поднимает протест, но я держу все в себе. Снова не замечаю, сколько проходит времени прежде, чем перед глазами начинают мельтешить черные пятна, а после, почти сразу, я закрываю их, погружаюсь в ту самую тьму, по которой так скучали мои демоны.

0

12

Встретить тебя на улице совершенно случайно, в разгар выходного дня, словно по велению ками-сама, было неожиданно. Я редко замечаю прохожих, но что-то заставило меня обернуться и посмотреть на противоположную сторону дороги, будто какое-то смутное предчувствие. Зверь поднял тяжелую голову и принюхался, различая твой запах среди прохожих, а потом тоскливо и протяжно завыл, хриплым голосом. Не знаю, мне сложно описать, какие именно чувства я испытал в тот момент, это было похоже на то, что земля уходит из под ног, и кто-то толкает тебя в спину, прямо на проезжую часть. Я резко остановился посреди шумной толпы, провожая тебя цепким взглядом. Я не видел тебя три года, за исключением того случая, когда помогал Джо спасти его девушку и тебя, но тогда ты была не одна и я не стал вмешиваться в твою жизнь. Я помнил еще нашу первую встречу, помнил, что ты ничуть не испугалась, а ведь я убил на твоих глазах человека.
Догони ее.
Тоскливо скулил зверь внутри меня, но я лишь задумчиво проводил тебя взглядом до угла. Кто-бы мог подумать, что судьба сведет нас снова. Ты забавный ребенок, который в нашу первую встречу совсем не пытался цепляться за жизнь - маленькая девочка, что упорно шла вперед, держась в стороне от толпы. Я склонил голову и еще долго стоял на месте, пока первые капли начавшегося дождя не забарабанили по козырьку кепки. Это было интересно. Я не знал что привело тебя в Монреаль, в мои планы не входило вновь пересекаться с тобой сейчас, когда это было слишком опасно. Но я хотел найти тебя - позже, когда я закончу с Сайлосом и станет безопаснее. Я редко испытывал какие-то чувства к людям, но когда нес тебя тогда в больницу и ты доверчиво прижималась ко мне, а потом положила голову на мои колени сжимая мои длинные пальцы своими руками - мне захотелось тебя защищать. Вот так просто, от всего мира, который мог поглотить тебя и растоптать. Но была Фарра, которая слишком много знала, были другие люди, была опасность и я оставил тебя, хоть отчасти и не хотел этого делать. Отвернувшись я снова продолжил свой путь, направляясь в клуб. Сегодня я покинул временное место проживания у Тео, ведь мне вовсе ни к чему было подставлять себя под удар рядом с одной из пешек человека, которого я намеревался убить. Потому попрощавшись без объяснений, которые девушке и не требовались, я перевез свои вещи к Джоэлю, обосновавшись в одной из гостевых комнат. Сегодня в клубе была репетиция и пусть у меня были дела большей важности, я не мог пренебречь репетицией, ведь мы с Джоэлем договорились, что пропадать я не буду. По дороге в клуб я размышлял о том, что делать с той информацией, что я получил увидев тебя на улицах города. Я не могу сказать, что был достаточно сосредоточен на музыке, так что когда мы закончили, я перекинулся парой слов с ребятами и покинул Алькатраз, выходя на улицу. Дождь пошел довольно сильный, капли без перебоя тарабанили по асфальту, так что я накинул капюшон на голову и спрятав руки в карманах направился на то место, где видел тебя сегодня. За тем поворотом, где ты скрылась оказалась остановка и внимательно изучив расписание автобусов я еле заметно улыбнулся, сразу осознав что твой тот, что направлялся за город, в Стоунбрук. Я помню, как дал тебе совет идти вперед и не сдаваться, получать образование и не искать себе отговорок и отчасти был рад, что ты ему последовала. Мы закончили не слишком поздно, так что на автобус я успел, как раз на последний и сел в самом конце салона, достав наушники и погрузившись в музыку. За окном мелькали ночные пейзажи и я провожал их задумчивым взглядом. Мне было интересно как ты воспримешь мой неожиданный приезд. Люди непостоянные создания и их память переменчива, но я отчего-то был уверен, что ты меня помнишь. Наверное, мне хотелось так думать. Странные чувства были у меня в душе, когда я думал о тебе. Какая-то отеческая привязанность, тоскливая ностальгия, я старался разложить их по полочкам, но получалось плохо. Как только после темной проселочной дороги замелькали огни большого здания больше похожего на замок и различные пристроек в том же стиле я направился к выходу, выскользнув в тень от деревьев, что плотно были рассажены по периметру. Ворота на территорию были закрыты, но это меня не остановило. Я легко преодолел эту преграду и направился к крайнему зданию, в окнах которого мелькали множество теней, видимо это было общежитие. Я не знал какая комната твоя, но случайно заметил тебя в окне третьего этажа. Пожарная лестница была близко и я легко взобрался наверх, замирая за стеклом и наблюдая за тобой сквозь тонкие занавески. Ты не поворачивалась к окну и не видела меня, а я пристально изучал каждый твой жест. Ты изменилась Кристина, неуловимо, почти незаметно, но я видел какими скованными стали твои движения, как напряжены были мышцы шеи и плеч. Неслышно я распахнул рамы и шагнул в проем распахнутого окна, чтобы неслышным шагом подойти к тебе со спины. Ты помнишь, как я здоровался с тобой, маленькая девочка? Моя ладонь взлетает вверх, чтобы тут же накрыть твои глаза, а другая рука мягко обхватывает твое плечо, не позволяя вырваться. Склоняюсь ниже, когда ты замираешь и улыбаюсь, чтобы прошептать:
- Mitskete, usagi. (Нашел тебя, кролик, пер. яп.)
В тот же миг время будто замирает на пару мгновений, а затем ты выпускаешь из рук кастрюлю, что только что мыла и неспешно поднимаешь свои руки, что обхватывают мое запястье и предплечье, а потом плавно опускаешь ты мою руку вниз и резко оборачиваешься. Твои глаза широко распахиваются и даже рот слегка приоткрывается в изумлении, а я насмешливо смотрю на тебя сверху вниз и улыбаюсь.
- Watashi wa taikutsudatta. (Я скучал по тебе, пер. яп)

+1

13

В тот день, когда Алиса чуть раньше вернулась домой, чем планировалось, когда она оттащила меня в ванную, несмотря на свой птичий вес, всячески пыталась привести в чувства, она кричала, требовала, чтобы я жила, чтобы шла дальше, боролась. На моих губах тогда застыл немой вопрос "Зачем?", но я его не озвучила, ведь большинство людей считают, что мы обязаны жить дальше, потому что так надо, так принято. Принято строить семью, заводить детей, работать, доживать до старости, а уже только потом ты имеешь право умереть, чтобы тебя за это не осудили.Но это не жизнь - это существование. По-настоящему человек живет лишь тогда, когда есть ради чего или кого это делать. Когда есть мечта, есть цель, есть тот, рядом с кем твой мир расцветает совершенно другими красками. Уход Кита в очередной раз показал мне, насколько я все-таки слаба. Слаба для того, чтобы действительно идти дальше, чтобы найти свою мечту, ради которой захочет жить и что-то делать, но с его уходом ушла и часть меня. Та часть, которая действительно радовалась новому дню, которая ждала нашей встречи, готова была простить ему все, что угодно. Она видела в нем весь свой мир, а та, что осталась сейчас отчетливо помнила синяки на теле, ту боль, что он причинил, каждая клеточка была пропитана страхом. Я оказалась загнанной в угол, ведь две эти абсолютные противоречивости истязали меня, заставляли сомневаться в самой себе.
Мир потускнел. Каждый день стал похож на предыдущий, все действия были настолько предсказуемыми, что даже по утрам, когда Алиса будит меня раньше времени, она наперед уже отвечает на мое недовольство. Больше я не совершала попыток покончить жизнь самоубийством. Все бурные эмоции утихли, хотя нет, не так, их я запечатала где-о глубоко внутри, предпочитая проявлять абсолютное безразличие ко всему, что происходит вокруг. Еще больше времени я стала уделять одиночеству и каждый вечер проводила в парке возле пруда, отдаваясь рисованию. С приходом весны свою соседку я стала видеть все меньше, поэтому когда я возвращалась в общежитие под закрытие, ее еще не было в комнате, а возвращалась она лишь под утро. С остальными студентами я практически не общалась, поэтому и в нашу комнату кто-либо заходил очень редко. За это время я успела перечитать всю маленькую библиотеку, что представляла собой небольшой книжный шкаф, сделать несколько ничего не стоящий набросков, но чтобы я ни делала, мысли о Ките меня не покидают. Та часть меня ждет и верит, что рано или поздно он вернется, что мы сможем справиться со всеми бедами и жить как прежде. Гонимая этими мыслями, я часто доходила до тату салона, где он работал, но войти туда решилась лишь единожды. Не знаю, чего я тогда ожидала, но услышав, что он больше там не работает, я ощутила какую-то пустоту и разочарование. Наверное действительно следовало уже оставить нашу историю в покое, но смутное ощущение того, что эпилог еще не дописан меня не покидало.
Сегодня был один из тех дней, когда Алиса отправилась на очередную вечеринку. Она была активной, громкой, непоседливой и постоянно пыталась вытянуть меня на разговор, даже можно сказать заботилась в какой-то своей манере, но отдачи не получала. У меня никогда не было подруг, я не знала, что такое дружба и уже настолько сильно свыклась с этим, что даже в них и не нуждалась, поэтому не могла поддержать свою соседку, когда это требовалось, не сплетничала с ней, даже не ограничивалась парой слов на тему того, как прошел день. Постепенно она перестала лезть в мою жизнь, а я в ее даже и не начинала. К тому же мне было достаточно лишь того, что Джоэль был ее опекуном, а с ним снова связывать свою жизнь у меня не было абсолютно никакого желания.
Когда очередной рисунок был брошен на стол незавершенным, я отправилась на кухню, чтобы навести порядок. Мои мысли вновь были где угодно, но только не со мной, поэтому я даже и не услышала шагов позади себя. Хотя, даже если бы и услышала - мало ли кто может здесь находиться, кухня ведь общая, пусть и час был уже поздний. Чужие прикосновения заставили меня вздрогнуть и выронить из рук кастрюлю, что с громким звоном упала в раковину. Сердце замерло на миг, а после принялось биться с удвоенной силой. Я слышу лишь два слова, которые выдергивают из моей памяти самые давние воспоминания. Нет, этого не может быть, ведь прошло уже столько времени. Я осторожно беру руку, что закрывает глаза, а после резко разворачиваюсь. Галлюцинация, игра воображения, усталость. Я ожидала, чего угодно, увидеть кого угодно, даже того, что обернувшись, я увижу лишь пустую кухню, но на меня смотрел человек, на чьих губах застыла легкая улыбка, что смотрел на меня сверху вниз. Его голос заставил меня замереть на месте.
Я отчетливо помню наше первое знакомство. Помню, как он забирался через окно ко мне в комнату. Как он дал совет идти вперед. Это был первый человек, которого я послушала в своей жизни, к кому испытала чувства. Мы никогда не были вместе, каждый раз он приходил в самое неожиданное время. Постепенно встречи наши стали все реже, а после и вовсе прекратились. Несмотря на то, сколько времени прошло, он всегда оставался в моих мыслях. Даже когда я была полностью поглощена Китом, где-то внутри оставалось место для Йоши. И сейчас, когда он стоял передо мной, я ощутила, как тот замок, что сдерживал все мои эмоции, не выдержал. Мои руки обвили шею парня, а лицо уткнулось в его плечо. Надо же, как забавна человеческая память, ведь даже запах его был мне настолько знакомым, родным.
- Почему сейчас?
Тихий вопрос сорвался с моих губ. Ответа на него я, наверное, не ждала услышать, но если бы он только знал, как сильно все-таки я в нем нуждалась раньше и сейчас я говорю не о защите, а о простом присутствии. С моих глаз сорвались слезы, что я так долго пыталась удержать в себе. Я была рада его видеть, но в то же время я боялась, что он вновь уйдет, как делал это всегда.

+1

14

Я не знаю сколько прошло секунд или минут, но уже в следующее мгновение ты обнимаешь меня за шею, так крепко, как только можешь, а мои руки ложатся на твою талию, бережно, нежно прижимая к себе. Ты всегда была другой, маленькая русская девочка, всегда отличалась от прочих, потому наверное и занимала так много места там, внутри, перед клеткой в которой таился мой зверь. Ты уткнулась в мое плечо, а я склонил голову к твоей макушке, вдыхая запах твоих волос полной грудью. Сколько мы были знакомы с тобой, Кристина? Около пары лет, или может даже больше. Наши дороги то и дело затейливо переплетались, чтобы снова разойтись, а потом вновь свести нас вместе, как происходило и сейчас. Ответ на твой вопрос пришел незамедлительно.
- Потому что так было нужно.
Потому что мой зверь где-то в глубине чувствовал, что я нужен тебе. Тебе нужна моя сила, мое присутствие рядом, мое спокойствие. Я помню, что когда тебе было плохо, ты точно котенок молча сворачивалась, укладывая голову мне на колени, пока мои пальцы бегло проходились по твоим ребрам. Так всегда было, уже очень много лет. Ты плакала и я недолго думая подхватил тебя на руки, направляясь прочь из кухни, где нас могли увидеть и тебе стали бы задавать лишние вопросы. Твоя комната была на четвертом этаже, предпоследнем этаже этого здания и мне не стоило труда подняться по лестнице с тобой на руках и плавно захлопнуть за нами дверь. Ты была такой хрупкой в моих руках, такой нежной и ранимой, что мне хотелось уберечь тебя от всего мира, защитить и укрыть. Не отпуская тебя я сел на кровать, прижимая тебя к себе, точно ребенка.
- Не бойся, usagi, поплачь.
В ответ на мои слова ты замотала головой, точно ребенок и это заставило меня улыбнуться. Я осторожно приподнял твое лицо за подбородок, убирая упавшие на него пряди волос. У тебя были такие выразительные глаза, большие и чистые, небесно-голубые, точно июльское лето. Задержав ладонь на твоей щеке я мягко поглаживал кожу большим пальцем.
- Не бойся usagi, я никуда не уйду. Я здесь.
Когда я был рядом с тобой, то ощущал спокойствие - редкий гость в моей жизни в последнее время. А еще ты была единственной, кого мой зверь не пытался убить и не требовал это от меня. Ему нравился твой голос, ты знаешь? И твой запах тоже. Он сворачивался в клубок и прикрывал глаза, позволяя твоему голосу ласкать его. Выбор зверя всегда истина, так меня учили в родном доме. Означает ли это, что он выбрал тебя? Пока рано об этом говорить. Пока в моей жизни слишком много опасностей, гораздо больше, чем было на тот момент, когда мы впервые встретились. Мне не хотелось бы, чтобы ты страдала. В ответ на твои слова я на миг замолчал, прежде чем отвести глаза в сторону. Тебе я не мог лгать и не хотел.
- Я не могу пообещать, что останусь навсегда. Но я буду с тобой, пока это возможно.
К моему удовольствию ты поняла, что я пытался сказать тебе и не стала задавать лишних вопросов, не стала ничего просить и требовать, в отличии от многих девушек. И ты права, ты никогда этого не делала. Я прикрыл глаза, вновь прижимая тебя к себе и укладывая подбородок на твою макушку. Твои руки все еще лежали у меня на плечах и шее, обнимая, а мои покоились на твоей талии и коленях. Нам не требовались слова, чтобы общаться и я просто наслаждался драгоценными мгновениями тишины и спокойствия в этой темной комнате, где мы даже не включали свет. Он нам тоже не требовался.
- Я рад, что ты выбрала учебу. Правда, по некоторым предметам твои оценки могли бы быть и лучше.
Я говорил спокойно, но в моем голосе чувствовалась нотка смеха, и я надеялся, что ты сможешь ее распознать. Надеялся, что отношения между нами не изменились, что все пережитое не наложило на тебя отпечаток столь сильный, чтобы уничтожить тебя изнутри. Я скучал по маленькой Кристине, которую встретил когда-то давно. Ты поспешила мне ответить и я усмехнулся.
- Я всегда присматриваю за тобой, даже если меня нет рядом, не забывай об этом. Даже в самые темные времена, когда тебе кажется, что ты совсем одна - я рядом с тобой, пусть ты меня и не видишь.
Ты не знала о том, что тогда я тоже был с Джоэлем там, в этом злачном притоне, где тебя держали взаперти. Я хотел остаться с тобой, но ушел, потому что мне необходимо было вернуться в Японию. А у тебя был человек, который хотел тебя защищать. Я знал, что он не справился. Знал, что он причинил тебе боль, но как бы не пытался узнать больше, у меня не получалось - только если ты сама расскажешь мне об этом. Его я найти не смог, да и это наверное к лучшему. Смогла ли бы ты простить мне смерть того, кого так любила? Радовалась бы после этого моему приходу также, как сейчас?
- Возможно, что все только начинается. Но в этот раз я намерен остаться здесь насколько это позволят обстоятельства.
Моя пальцы прогуливались по твоим ребрам, в чуть грубоватой ласке и стоило тебе завести разговор о Фарре, они безжизненно поникли, останавливаясь на месте, а затем с силой сжали твою футболку. Я долго молчал.
- Я расскажу, если и ты будешь отвечать мне честно.
Ты тоже задумалась перед тем, как ответить. У меня не было тайн, которые я хотел бы скрыть от тебя, но было то, чего я рассказать не мог опасаясь за твою жизнь. Фарра к этим темам не относилась, но мне хотелось, чтобы и ты доверяла мне. Дождавшись твоего положительного ответа я на миг прикрыл глаза вспоминая ту, что назвал когда-то королевой.
- Я убил ее.
Я почувствовал, как ты замерла в моих руках и чутко прислушивался к тому, что ты сейчас чувствуешь. Страх? Отвращение? Ненависть? Хочется ли тебе выгнать меня прочь и больше никогда не видеть? Это было бы ожидаемо для кого угодно, но не для тебя, Кристина. Ведь мой зверь и я, мы оба, мы же не могли в тебе ошибиться, верно? И ты не обманула. Ты была спокойна.
- Фарра решила, что имеет надо мной власть и попыталась использовать это в своих целях. По случайности она узнала много лишней информации и собиралась рассказать ее не тем людям. Ее смерть стала для меня необходимостью.
Любил ли я Фарру? Нет. Я желал ее, в чем-то возвеличивал ее, но это была не любовь. Наверное, если бы я чувствовал что-то такой силы, то не смог бы причинить ей вред. А ты продолжала узнавать больше. Я не мог тебя винить.
- Я не помню, чтобы это вызвало у меня какие-то затруднения. Я не испытывал к ней глубоких чувств.
В ответ на мои слова ты долго молчала, прежде чем ответить с улыбкой. Я же не улыбался.
- Ты знаешь обо мне гораздо больше, чем кто-либо другой. И прекрасно знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда. Но теперь моя очередь. Тот человек, мальчишка. Он причинил тебе боль, да? Ты напряжена, когда я касаюсь тебя. Ты боишься прикосновений. Что он сделал с тобой?

+1

15

Как странно и необычно было осознавать то, что я всегда боялась чужих прикосновений. Раньше меня не били, не насиловали, но даже познакомившись с Китом я слишком долго привыкала к его близости, а что уж говорить сейчас? Но с Йоши все было иначе. Его я никогда не боялась. Даже наша первая встреча, при которой любая другая бы бежала прочь, я не почувствовала ни страха, ни ужаса. И сейчас. Когда он меня обнимал, мое тело отзывалось привычной дрожью и еле заметным напряжением, ведь еще слишком хорошо помнило, какую боль могут принести чужие руки, но не было того цепенеющего страха, а было оно - спокойствие, которого я так долго искала. Не месяц и не два, а годы. Поддаваясь своим эмоциям, я не отстранилась от него даже тогда, когда он бережно понял меня на руки, чтобы унести прочь из кухни прямиком в нашу с Алисой комнату. Я не удивлялась тому, насколько легко он ее отыскал, даже не спросив меня, ведь он знал много и действительно мог оказаться в любом месте, когда другие его даже не заметят. Комната встретила нас приятной темнотой, которая обволакивала своими черными крыльями, предавая чувство защищенности. Я всегда любила ночь больше, оттого может быть и мои рисунки зачастую были довольно мрачными или просто нарисованы карандашом.
Когда мы оказались на кровати, я не спешила отстраняться от парня, словно там, за пределами его объятий меня встретит черная и бездонная пропасть. На его сова я тихо замотала головой, хоть слезы и продолжали катиться по щекам, пусть и не так сильно уже.
- Не хочу.
Охрипшим голосом ответила я японцу. Я действительно устала, ведь в последнее время только и делала, что плакала, либо погружалась в собственные мысли, из которых меня даже Алиса не могла порой вытащить. Но я была настолько опустошена, что хотела обратить все свое внимание на кого-то другого, чтобы забыть весь тот кошмар, что преследует меня по сей день. И появился он, человек, который действительно мне был дорог. Не знаю, в какой момент я так сильно к нему привязалась, но каждая наша встреча радовала меня и приносила тепло в мою душу. И сейчас, когда он был настолько близок, что позволяло мне пальцами пройтись по его коже, я могла немного успокоится. Его слова вызвали у меня легкую улыбку, словно это действительно было то, что я ждала этого услышать так долго.
- Обещаешь?
Конечно же это было шуткой. Я никогда не требовала от него, чтобы он оставался рядом. Я прекрасно понимала, что это тот человек, которого нельзя ограничивать. Что он, словно дикий зверь, не сможет сидеть взаперти слишком долго. Он уходил каждый раз, но после возвращался. Для этого ему могло потребоваться пару дней или недель, или как в этом случае - несколько лет. Но он приходил. Услышав его слова, я вновь мягко положила голову на его плечо, прислушиваясь к меренному сердцебиению.
- Я и не прошу от тебя ничего. Спасибо за то, что ты сейчас рядом.
Я и не заметила, как слезы перестали стекать по щекам и единственным их напоминанием остались лишь слегка влажные ресницы.
Мне не хотелось думать о том, что будет завтра. Увижу ли я вновь его или наша разлука вновь затянется на неизвестный нам срок. А парень в то время поспешил сменить тему, за что я оказалась благодарна. Подняв голову, я окинула его шутливо-нахмуренным взглядом, подмечая, что глаза уже привыкли к темноте и теперь я могу видеть его лицо, которое освещается лишь тусклым светом фонарей, что доносится с улицы.
- Ты только пришел, а уже успел узнать всю мою подноготную?
В уголках губ вновь затаилась теплая улыбка.
Как бы мы ни старались, наше прошлое будет следовать за нами по пятам. Оно, скользкими и черными щупальцами вросло прямо между лопаток и тянется, словно парашют, затрудняя движение вперед, а чтобы обрезать их - требуются неимоверные усилия, которыми обладает далеко не каждый. И сейчас, когда я услышала очередной ответ парня, я не смогла удержаться, чтобы вновь не вернутся к тому омуту, что каждый раз засасывает меня с головой. Смешинки сползли с уголков губ, а сердце вновь волнительно затрепетало при воспоминании о Ките. Я опустила глаза, предоставляя Йоши ответ неуверенный и робкий.
- Думаю, что самые темные времена остались позади.
Я верила в это. Я хотела верить, но у меня как-то слабо получалось. Я думала, что Кит ушел, но почему то не была уверена в том, что навсегда. Даже если я его не увижу, он всегда будет внутри, где-то в области солнечного сплетения, раздирать мою грудную клетку своими же руками. Я не хотела вновь возвращаться к тому, с чего началась наша встреча, поэтому, когда Йоши дал мне обещание быть рядом, я вновь подняла на него глаза. Я помнила рядом с ним девушку. Она была своенравна, сила ее характера была гораздо больше, чем моего. Ей не нравилось мое присутствие рядом с парнем и я ожидала, что она вновь может появиться, поэтому заранее предугадывая исход подобного события, решила спросить блондина напрямую.
- А как же Фара?
Кажется, что эта тема была не совсем приятной для него, ведь я почувствовала, как под кофтой еле заметно напряглись мышцы,  а в комнате повисла гнетущая тишина. Но я не торопила его и не наставила на ответе, однако Йоши все же заговорил, но поставив передо мной условия. Честность. Мне нечего было от него скрывать, но мысль о том, что его вопросы могут разбередить и без того не зажившую рану меня смущало. Однако, после недолго раздумья я все же положительно кивнула. Я ожидала всего, что угодно, но только не того, что он сказал. Как по мне, так я всегда считала Йоши тем человеком, который не будет рядом с девушкой просто так. А так же я помнила, как он на нее смотрел, как к ней обращался и мысль о том, что он ее убил шокировала меня. Не напугала, не оттолкнула, а просто оказалась неожиданной.
- За что?
Короткий вопрос на короткий ответ. Мне действительно было непонятно, за что он с ней так поступил, ведь она наверняка должна была сделать что-то из ряда вон выходящее, чтобы его вывести на этот шаг. Но каждое его слово словно подтверждало мои мысли, однако не давало полного ответа, который плотно засел в моей голове.
- И ты так просто от нее избавился?
Чем больше я задавала вопросов, тем больше я путалась в ответах парня, поэтому просто решила перестать его пытать и совать нос в то, что ко мне, в принципе, не имело сейчас никакого отношения. Тем более, я была бы уверена, что если бы он хотел об этом говорить, то он бы говорил.
- Думаю, что мне тоже тогда не стоит задавать лишних вопросов.
С ноткой юмора в голосе завершила я свои вопросы. Но теперь настала отвечать честностью за то доверие, что проявлял ко мне Йоши. Один вопрос следовал за другим, отчего я напрягалась все больше и больше с каждым его словом. Я знала, что мне нужно будет ответить его и что сказать мне нужно будет ему правду, как бы тяжело это ни было. За что я сейчас боялась больше? За то, что это затронет мои чувства? Нет. Зная Йоши, я боялась за то, что он может его убить. Не могу сказать с уверенностью, винила бы я его за это или нет, но предпочла бы, чтобы этого вовсе не произошло. Слегка отстранившись от парня, я облокотилась спиной на прохладную стену, но по прежнему оставаясь в легких объятиях парня. Я долго молчала, не зная, с чего начать, а после - словно все то, что так долго копилось у меня внутри, что я несла за собой, не в силах кому-либо рассказать, выплеснулось наружу. Голос мой дрожал, а слова были сбивчивы, но я говорила. Говорила честно, как и обещала.
- Все началось после того, как меня вытащили из притона. На тот момент во мне было столько наркотиков, что я просто с ума сходила без них. Кит был рядом, он помогал мне, терпел все мои скандалы, попытки убить себя, его. Это все больше походило на ужасный кошмар, от которого я не могла пробудиться, но со временем мне становилось легче и наконец-то я дошла до того, что и сама смогла контролировать свою зависимость. Но Кит не выдержал и тогда появился тот, другой.
На этом моменте я вновь замолчала, ведь вороша эти воспоминания, я будто бы вновь возвращалась в ту самую квартиру, где все началось. Я сглотнула тугой ком, что встал посреди горла, после чего продолжила. На глазах вновь проступили слезы.
- Я не знаю, был ли он всегда или появился именно в тот момент. Но он был очень злым, а взгляд просто прибивал к полу. Он агрессивно реагировал на каждое мое слово, на каждое действие, а когда злился - становился просто неуправляемым.
Эмоции вновь переполняли меня и теперь я уже говорила сквозь плачь, сама не замечая, как до крови стискивая ногтями собственную кожу на руках.
- Он продержал меня запертой в квартире несколько дней. Уходил неожиданно, а вернуться мог только глубокой ночью. Он брал то, что хотел и вновь уходил. В один момент я все же попыталась сбежать. В попытке поймать меня, он столкнул меня с лестницы. Я не знаю, что было после, но очнулась я только в больнице. Меня закрыли в психиатрическом отделении, ссылаясь на нервный срыв. А потом он вновь пришел ко мне. Точно так же забрался через окно. Это был Кит. Добрый, который никогда бы не причинил мне вреда. Он просил о помощи и я обещала, что помогу, что справлюсь со своим страхом. Но я не смогла. Каждое его прикосновение вспышками в памяти возвращало меня к тем дням. Как бы я ни старалась, я не справилась.
Мое тело пробрало мелкой дрожью. Я понимала, что сказала не все и прекрасно знала, что Йоши не оценит моего поступка, но эту историю нужно было завершить.
- Когда он вновь ушел, я подумала, что не смогу жить дальше. Мой мир был построен вокруг него. Я напилась таблеток, но моя соседка слишком рано вернулась домой. Поэтому сейчас я сижу рядом.
Я ждала осуждения, злости, чего угодно. Во мне самой бушевали тысячи эмоций, но я смогла все рассказать, смогла выговориться и теперь просто прятала лицо в своих руках, стараясь справиться с нахлынувшим на меня приступок истерики.

+1

16

Я знал, что этот разговор тяжел для Кристины, но также верил в то, что иногда людям необходимо выговориться. Японцы верят, что если ты носишь с собой тяжелые мысли, сожаления или боль, то она постепенно разрушает тебя изнутри и тебе становится хуже. Я знал, что Кристина человек, который вряд ли мог довериться другим людям, потому что она никого не подпускала слишком близко и в этом была отчасти похожа на меня. Разница была в том, что я никогда не испытывал чувства сожаления, вины или раскаяния - не испытывал жалости или стыда. Когда я что-то делал, то прекрасно отдавал себе отчет в последствиях. Я знал, что ками-сама не примет мою душу после смерти, знал, что окажусь в аду и эта мысль помогала мне сосредоточиться на том, что я должен делать. По легендам Японии я был одним из тех пропавших людей, что в момент боли, ненависти и безысходности впустили в свою душу ёкай - демона, который никогда не оставит своего хозяина, даже после его смерти. Я был воспитан по законам хищников-убийц, но это девочка в моих руках была человеком другого мира. Другого разума.
Я знал, что мне нельзя было привязываться к ней, но я это уже сделал, с той самой первой встречи, когда она была еще ребенком и посмотрела на меня без тени страха в глазах, видя чужую кровь у меня на руках. Она привела меня в свой дом, она доверилась мне и потянулась навстречу, хотя я никогда не подавал ей повода для этого. Но в отличии от меня она смогла остаться невинной после всего того, что пережила и увидела. Не сильной, не бесстрашной, а невинной.
И мне хотелось оберегать это светлое и нежное создание, что сейчас находилось у меня в руках. Я слушал ее историю и оставался спокойным, потому что не умел испытывать сильных эмоций, лишь ледяную и холодную ненависть, которая пульсировала в наших со зверем жилах. Зверь хотел убивать, но я говорил ему о том, что это лишь вопрос времени. В самом начале, когда я только увидел этого мальчика, что отправился спасать Кристину с нами я знал, что убью его. Не потому, что чувствовал ревность или нечто подобное, таких чувств я не знал, просто он причинил бы ей боль, а я бы этого не хотел. Но я опоздал, он успел сделать ей больно и слушая о том, как именно он это делал я молчал, потому что никакие слова не смогли бы облегчить ее души, кроме исповеди. Она сжимала свои собственные ладони и впивалась в их ногтями, но я не останавливал ее, потому что чувствовал, что она и сама хочет говорить. Чувствовал, как ей становилось легче. Это было необходимостью. Ее тело проходилось мелкой дрожью, но я не делал попыток успокоить ее, я хотел выслушать ее до конца, хотя и знал, что услышу в итоге. Я не ошибся. Самоубийство - самый страшный грех, на который может пойти человек и в моей стране верили, что такие люди не находят покоя, поскольку и ад и небеса отвергают их, отторгают, как нечто неправильное и чужеродное. Они вынуждены бродить в лимбе - между мирами, не в состоянии принадлежать ни живым ни мертвым и это самое страшное наказание, которое только можно придумать. Вечность в забвении. Но я был не в праве судить ее.
- Я не буду тебя осуждать.
Тихо сказал я, и понимая, что девушка наконец закончила свой рассказ, я крепче прижал ее к себе, уткнувшись лицом в ее макушку. Я прикрыл глаза, осторожными касаниями поглаживая ее по спине, успокаивая, расслабляя.
- Я верю, что прошлое должно оставаться в прошлом, а из того, что произошло, нам следует лишь вынести урок. Тебе никогда не пошлют испытаний, которые ты была бы не в состоянии пережить. Неважно, как ты будешь это делать - сломаешься, свернешь с пути или останешься на месте, важно лишь то, что ты получишь в конце и где окажешься в итоге.
Я легко поцеловал ее макушку, а после чуть опустил лицо, касаясь места поцелуя лбом.
- Сейчас ты оказалась здесь и сейчас, со мной. Я не могу обещать тебе, что не причиню тебе боли, потому что я создан для того, чтобы причинять боль и забирать чью-то жизнь. Но я могу сказать, что буду защищать тебя, пока смогу. Не важно от чего - от тебя самой, от себя или от других людей. Я не смогу избавить тебя от боли, не смогу помочь забыть, но я буду рядом.
С этими словами я открыл глаза и обнял лицо девушки ладонями, убирая выбившиеся из общей массы пряди. Большими пальцами я стер ее слезы, а потом отпустил ее лицо и взял в руки ее ладони, израненный ею же самой. Поднеся их к лицу я легко коснулся ран губами, а затем убрал кровавые дорожки языком, зализывая раны. Наверное, кому-то могло показаться это неправильным, но я избавлялся от крови, а потом целовал те места, где оставались бороздки от ее ногтей.
- Пообещай, что не будешь делать себе больно.
Почти шепотом сказал я, лелея ее пальцы в своих руках, а потом поднял лицо, встречаясь взглядом с ее пронзительными голубыми глазами, в которых сейчас было столько чувств, что я не понимал, как она справляется с ними. В моих было лишь спокойствие и я знал, что мое спокойствие передается и самой Кристине. Я не отпускал ее рук, поглаживая их пальцами.
- Я постараюсь возвращаться к тебе, чтобы ты не оставалась одна.

+1

17

Я рассказывала свою историю, что день за днем прокручивала в голове, что, казалось, врослась в мое нутро. Она выходила из меня словами, слезами, а нее месте образовывалась пустота. Безграничная, черная, беспроглядная пустота, которая отзывалась зябким холодом. Новое ощущение, к которому я теперь прислушивалась, пыталась понять, нравится оно мне или нет. Рано или поздно каждого из нас ждет такой исход и стоит лишь только догадываться, когда он настанет. Отпустишь ли ты сам то, что тебя так сильно тяготит или же поможет кто-о это сделать. А может быть ты вместе с этим рухнешь в эту самую пустоту и останешься в ней навсегда. Слезы стихали, но внутри оставался осадок. Нет, я не могла отпустить Кита так просто. Он слишком плотно засел в моем сердце. И даже тогда, когда большая часть моих демонов провалились в новообразовавшуюся бездну, он оставался на месте. Он не сможет уйти так просто, как бы он не хотел, как бы я этого не хотела. Хотя, я не могла с уверенностью сказать, что я этого хочу, но когда я слышу голос Йоши, когда чувствую, как он вновь прижимает меня к себе, мои мысли возвращаются в реальность. Рядом со мной сейчас был человек, которому я когда-то поверила. Он не просил этого, он ничего не делал для этого, но когда он перевел свой взгляд с окровавленного и бездыханного тела на меня, я знала, что он меня не тронет. Глупо, скажете вы, но я не могла с точностью сказать, откуда взялось это чувство, но оно оказалось оправданным. Он действительно меня не тронул тогда, не тронул и после. И сейчас он оказался рядом тогда, когда я нуждалась в этом больше всего и давал мне обещание защиты. После того, что я пережила, я бы наверное никогда не смогла никому довериться всецело, но только не ему.
- Как жестока плата за нашу встречу.
С тенью грустной улыбки на губах ответила я парню, что бережно вытирал слезы на моих щеках. Он целовал мои ладони на тех местах, где остались борозды от моих ногтей, а я пыталась отыскать в себе чувство страха. То чувство, с которым я не могла справиться, когда приходил Кит. Когда он обнимал меня, целовал, когда меня словно парализовало от этого, но ничего подобного я не испытывала. Сумасшествие. Кажется, что я действительно сошла с ума. Я путалась в собственных мыслях, в собственных чувствах. Разрывалась между больной и безграничной любовью к Киту и теплотой тех чувств, что когда то я испытала к этому человеку, что сидел сейчас рядом, а теперь они вновь давали о себе знать. Я внимательно вглядывалась в его лицо и подмечала про себя, что совершенно не забыла его черт, его глаз. Он предстал передо мной сейчас так же, словно я видела его вчера, а не пару лет назад. На его следующие слова я робко пожимаю плечами.
- Я теперь боюсь давать обещания.
Кажется, что так просто что-то пообещать. Сказать слова, которые помогут утешить другого, но как же тяжело их сдержать. И еще тяжелее, когда ты не можешь этого сделать. Дав обещание Киту и не выполнив его - я его потеряла. И сейчас меньше всего мне хотелось терять Йоши, когда она только вернулся в мою жизнь. Я понимала, что уже завтра мы можем не увидеться, но все же старалась тешить себя мыслью о том, что это не так, что он еще вернется, ведь он сейчас сам мне говорит об этом, а я всегда ему верила. Его слова вновь заставляют меня улыбнуться по-доброму, с ноткой легкой надежды и каплей облегчения. Я кладу голову на его грудь, устремляя взгляд в темную пустоту.
- Тогда тебе придется возвращаться ко мне каждый день.
Ночь за окном постепенно начинала отступать перед первыми лучами солнца, она передавала свои права новому дню, вновь озаряя все вокруг жизнью и радостью. Совсем скоро должна будет вернуться Алиса, но мне не хотелось сейчас об этом думать. Может быть Йоши уже уйдет к этому времени, а может быть после меня ожидает целый град вопросов, ведь она просто не может оставить все без своего участия. После того случая с таблетками, она, словно, еще больше решила втиснуть себя в мой мир. Иногда мне казалось, что по утрам она начинала кричать еще громче, говорить еще больше, а таскать меня во все дырки в университете еще чаще. Сейчас, когда я находилась в этой комнате, разговаривала с Йоши, я могла признать, что благодарна Алисе за столь раннее возвращение в прошлый раз.
Впервые за столь долго время я почувствовала спокойствие. Мое сердце ничего не тревожило, мои мысли наконец-то улеглись, а мне не хотелось куда-то бежать. Бежать по-дальше от сторонних глаз, чтобы спрятаться. Моя голова продолжала покоиться на груди парня, а его умеренный сердечный ритм убаюкивал мой слух. Обняв его, я на короткий миг прижалась чуть сильнее, выдыхая тихое
- Спасибо.
Мы еще некоторое время сидели в комнате, что постепенно начинала озаряться солнечным светом, а веки мои постепенно начинали тяжелеть, пока вовсе не сомкнулись и я не погрузилась в сон. Спокойный и умиротворенный сон.

+1


Вы здесь » Dawn of Life » Общежитие Университета » Комната 417 Alice Collins и Кристина Фролова


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC